Читаем Совпалыч полностью

— Что вы! Я самый музыкальный в семье. И танцую лучше всех, и петь меня на свадьбы приглашают. Но это все бесплатно, только для собственного удовольствия. Профессионально я этим не занимаюсь. У нас считается, что быть артистом — намного хуже, чем мясником.

— Почему?

— Есть такая легенда. Много лет назад, когда люди и звери еще понимали друг друга, маленькая девочка встретила в джунглях волка и помогла ему вытащить из лапы огромную занозу. Благородный зверь поклялся своим хвостом, что в трудный час придет на помощь, стоит только его громко позвать. У девочки была хорошая карма и звать волка не было причины, но однажды она закричала: — «Волк, волк, на помощь!» — просто чтобы похвастаться перед подругами. Когда зверь вышел из леса, девочка сказала, что опасность ей привиделась. За всю свою жизнь она еще дважды без повода звала его, а потом, когда в деревню пришли белые люди и силой пытались заставить местных жителей получить британские паспорта, волк на зов не явился. «Наверное, издох от старости», — подумала девочка, и это было правдой. А когда она состарилась и умерла, в следующей жизни стала актрисой. Вот такая легенда. Мясник лишает жизни одних, чтобы кормить других. Артист лишает жизни себя, чтобы кормить себя. Кому от этого хорошо?

— Почему же «лишает жизни»?

— Личной жизни. Разве она есть у артиста? Вот вы сами посудите, — вздохнул Пуруш, — актер должен говорить громко, чтобы его слышали зрители, правильно? Если он станет произносить слова без чувства, то будет плохим актером. Значит, чувствовать ему приходится тоже громко, и если на сцене это нормально, то в личной жизни — невыносимо. Поэтому и мои жены были бы против. К тому же, артистическая жизнь полна случайных связей, они бы ревновали, да я и сам не хочу.

Женщина становится красивой, когда ее искренне любят…

К беседке приближались две грациозные фигуры. Одна красавица несла поднос с едой, другая — кувшин с водой. Не глядя на меня, они поставили всё на стол и застыли у порога топкими изваяниями.

Первая напоминала породистую лошадь. В особенности на это указывали подвижные крылья ее смуглых ноздрей, украшенные серебряными кольцами. Высокая и крепкая, она была лет на десять старше своей спутницы. Вторая же, если продолжить зоологическую аналогию, была юной коброй, сверкающей и опасной. Похоже, обеих жен мое присутствие не только смущало, по и тяготило.

— Их зовут Дэви Свами Параспати, — сказал Пуруш.

— Обеих?

— Конечно. Они неразлучны.

— Иван Харламов, — я встал, кивнул головой и чуть ли не щелкнул каблуками.

— Они не будут с вами разговаривать. Во-первых, они неприкасаемые, а во-вторых — не знают английского. Есть еще и «в-третьих», но этот пункт может оказаться болезненным для вашего самолюбия. А больное мужское самолюбие — путь в ад.

Пуруш произнес несколько фраз на мелодичном языке. Жены поклонились, прикоснулись к его ступням и удалились.

— Путь в ад, вы сказали?

— С ростом мужского самолюбия растет безбожие, которое развращает женщин, а развращение женщин ведет к появлению нежелательного потомства, которое ведет к смешению сословий, которое ведет в ад. И это все во имя женской красоты — капитала, который со временем не прирастает. Вы никогда не задумывались, почему так привлекает невечная женская красота?

— Возможно, из-за стремления к гармонии?

— Вас послушать, так и лондонский Джек-Утешитель стремился к гармонии. Впрочем, все относительно. Мой дедушка говорил, мужчина и женщина — как химические реактивы. Не всегда можно предсказать последствия их смешения, но не надо бояться экспериментировать. И до тех пор, пока у дедушки оставалось время для подобных сеансов, он смешивал свою жизнь с разными женщинами и считал результаты весьма полезными.

— Почему же потом у него не осталось времени?

— Потому что дедушка умер, — две слезы появились в глазах Пуруша и невероятным образом оказались втянутыми обратно.

— Но при чем здесь война?

— Мужчина всматривается в женщину как в зеркало. Или, если хотите, словно в окно, за которым лишь вечер на пустой проселочной дороге. Но мало в какую женщину смотрится только один мужчина. В результате — все они смотрят в одно и то же окно, и видят отражения друг друга, и бычатся до тех пор, пока не начинается мировая война.

— И что же делать?

— Дедушка однажды признался, что желание смешивать свою жизнь у него начинает слабеть. Но это он сказал незадолго до смерти. Так что, удел мужчины — до самого конца искать ту единственную женщину, реакция с которой будет его полностью устраивать. Вероятность такой встречи можно вычислить математическим путем. Если в мире три миллиарда женщин, то соответственно, опыт с первой составляет одну трехмиллиардную, и так далее… Можете сами сосчитать, я не силен в математике.

— То есть вы полагаете, этим опытам нужно посвятить жизнь?