Читаем Совпалыч полностью

— Слушай, а на работу? Сегодня только пятница.

— Да ладно, у нас есть документ из милиции. Переправим девять часов на девятнадцать, и все дела. Отдохнем денек. Предлагаю погулять по крыше, а как Романов проснется, пойдем пиво пить.

Они продвинулись вглубь чердака, несколько раз свернули в примыкающие галереи, но выхода на крышу не нашли. Клейн подобрал медный вентиль от самовара и пистолетную гильзу, Алимов — затертую почтовую открытку с изображением ангела. На обратной стороне можно было различить расплывшийся текст:

P.S. Того, что между нами… очень хочется

— Послушай, — спросил Алимов, пряча открытку, — почему Романова жена бросила?

— Ну, она нормальная, — Клейн пытался осветить окном мобильника длинную анфиладу, открывшуюся за поворотом.

А он нет. За пять лет выше гамма-самца не поднялся. Она все поняла и свинтила.

— Разлюбила?

— Вот только давай не будем все на любовь или нелюбовь валить, — завелся Клейн. — Это слово склоняют во все отверстия, и никто не знает, что оно значит.

— Ладно. Не хочу спорить. Давай возвращаться. Арсений, наверное, проснулся.

— Да ты что? Здесь, может быть, за последние сто лет человеческая нога ступала раз или два!

Коллеги продолжили путь в глубину анфилады. Подножия многочисленных каминных труб багровели свежеотбитой кладкой.

— Ерунда это все, — твердо сказал Алимов.

— Что ерунда? — возмутился Клейн. — То есть, в каком смысле? Видел — какой там висит замок? Случайно закрыть забыли, больше такой возможности не будет.

— Я о любви. Я когда в «Мираже» работал, налюбился по самое не могу. «Мираж» — это банк, куда пароходство морякам зарплату перечисляло, — пояснил Алимов, — а я женам моряков ее выдавал. Представляешь? Каждый день — сотня.

— Чего сотня? — не понял Клейн.

— Сотня жен. Жен моряков. Я по глазам стал определять: у этой — муж два месяца в рейсе, а у той — полгода…

— Да… — мечтательно протянул Клейн. — И что?

— Ну, поначалу весело было. Но потом все в один день закончилось.

— Устал? — участливо спросил Клейн.

— Нет, по-другому все вышло. Было у меня две подруги. У одной муж — капитан, а у второй — старший механик. Первая романтическая была особа: карма, чайная церемония, благовония…

— Знаю таких, — заявил Клейн. — Сто процентов: индийскую народную музыку слушает и мяса не ест.

— Типа того. Замороченная, конечно, но красивая. И что-то подобное она слушала, точно. Но мясо ела. Заботливая была такая, добрая.

— Понимаю, — кивнул Клейн. — Классический вариант — «Женщина-мать зовет».

— Другая была — полная противоположность, — продолжал Алимов. — Такая маленькая, в смысле роста. Худая, но сильная. Я ее называл «».

Алимов остановился и пнул подошвой трубу ближнего дымохода. Пересохшая кладка провалилась, крупные осколки загремели внутри трубы и глухими шлепками отозвались из подвала.

— Тихо, разбудишь всех! Ты только не нервничай, — Клейн поверх очков заглянул в дыру. — Давай, дальше рассказывай.

— Сижу я как-то дома, собираюсь спать. Вдруг звонит телефон. Поднимаю трубу — а там жена капитана. «Ах, — говорит, — сегодня полнолуние, мне так страшно, вчера инопланетяне приснились, боюсь, что-то с Васей случилось». Вася — это мужик ее, капитан. Нормальный такой, я его видел один раз, он потом спиваться начал и таможенником устроился. Дальше, короче, она говорит — приезжай. А мне утром на работу. А она: «Если не можешь приехать, давай помолимся сейчас одновременно, чтобы все было хорошо».

— Что сделаем? — не понял Клейн. — Помолимся?

— Ну да. Элементарно помолимся, чтобы все было хорошо.

— А ты что?

— Мне не сложно помолиться за хорошего человека, — с вызовом ответил Алимов.

— Это как — на брудершафт, что ли помолимся? Так, а дальше что было?

— Дальше мы договорились, что сейчас повесим трубки, прочтем молитву и получится, что мы сделали это синхронно. Я кладу трубку, и телефон звонит еще раз. Угадай кто?

— Эта…? — догадался Клейн.

— Точно. Такое совпадение. Короче, звонит она из какого-то клуба. Пьяная слегка, и подозрительно бодрая. Типа, хочу тебя здесь и сейчас. А мне утром на работу. А она и предлагает: «Я сейчас себя поласкаю, и ты синхронно сделай то же самое, — говорит, — будем в этот момент друг друга представлять и получится, что мы вместе».

— Смотри-ка, находчивая какая принцесса, — восхитился Клейн, внимательно исследуя пространство внутри раненного дымохода. — И что?

— Сначала мне смешно было, — признался Алимов, — одновременно две просьбы выполнять. И потом такое чувство накатило — не передать. Понял я тогда, что всю жизнь половое влечение за любовь принимал. И не только я. Короче, пойдем дальше.

— Подожди. Здесь что-то есть, — сказал Клейн, начиная расшатывать кирпичи и по одному вынимать их из кладки. Тяжелый осколок полетел в трубу, прогрохотал по стенкам и с глухим стуком упокоился на дне.

— Все, уходим, — он вытянул из дымохода пыльный кожаный футляр. — Что-то не очень тяжелое. Пойдем на свет, поглядим.