Читаем Советистан полностью

Ташкент – последняя остановка простирающейся на 1864 км Транскаспийской магистрали, которая берет свое начало от Туркменбаши, тянется сквозь Каракумскую пустыню и заканчивает свой путь у самой столицы Узбекистана. В 80-х годах XIX в. строительство железной дороги – довольно драматический фактор в Большой игре между Россией и Великобританией. Англичане опасались, что железная дорога даст русским военное преимущество, а оказалось, что русские не вынашивали никаких планов по вторжению в Индию, собирались использовать поезда в первую очередь для перевозки хлопка. Последний отрезок пути я путешествовала уже в модернизированных высокоскоростных поездах, в окружении бизнесменов и туристов.

Нурмат, мой сосед, ехал в Ташкент на встречу с любовницей. Ему около пятидесяти, у него уже проглядывает животик, а карманы заполнены долларовыми купюрами, которые он с удовольствием демонстрирует. Любимая тема его разговоров – женщины и геи.

– Вы у себя в Норвегии тоже разрешаете гомосексуалистам вступать в браки, как это делают в Нидерландах? – первое, о чем он меня спросил, узнав, откуда я приехала. – Гомосексуализм – это неестественно, это мерзость, которую нужно искоренять! – загремел он, услышав мой ответ, что в Норвегии разрешены гомосексуальные браки.

– Я считаю, что гомосексуализм нужно полностью искоренять. Если детям не будут пропагандировать гомосексуализм, то они никогда не станут геями. Дети узнают обо всем, глядя на то, что мама и папа делают в постели, разве не так?

Он отрыгнул зловонной отрыжкой и извинился за то, что вчера выпил слишком много водки.

– Современные женщины ходят в облегающей одежде, – жаловался он. – Ничего не оставляют воображению. Раньше можно было как-то раззадориться, когда, бывало, представишь себе, что там может скрываться под длинными юбками…

Он вздохнул, еще разок рыгнул и испытующе посмотрел на меня:

– Почему у тебя до сих пор нет детей? Используешь спираль, как моя жена?

Я мысленно возблагодарила узбекское управление железных дорог за то, что через несколько минут наш скорый поезд прибыл наконец на станцию Ташкент согласно расписанию.

В Ташкенте вы снова возвращаетесь в настоящее время. Узбекская столица с двухмиллионным населением сегодня крупнейший город Центральной Азии. Однако от городской идиллии XIX в. здесь ничего больше не осталось: ранним утром 26 апреля 1966 г. Ташкент так качнуло волной мощнейшего землетрясения, что за доли секунды почти вся старая часть города была уничтожена. Буквально за один день сотни тысяч людей остались без крова, но благодаря чуду погибло всего десять человек. Советские власти воспользовались этой возможностью, чтобы перестроить город в соответствии с советской моделью – с широкими проспектами, высокими зданиями, огромными парками и множеством открытых пространств для проведения парадов и общественных мероприятий. Через два года после землетрясения были запущены линии метро, которые сравнимы только с московским. Станции украсили мраморные колонны и люстры, которые сами по себе уже достопримечательность.

В последние годы в центре города выросло несколько великолепных зданий как реальное доказательство наличия в Узбекистане крупных месторождений нефти и газа, хотя и не столь значительных, как в Туркменистане и Казахстане. Украшенная голубыми стеклянными фасадами и скользкими белоснежными колоннами, новая библиотека больше напоминает дворец. Огромное здание парламента, известное под названием «Белый дом», во много раз крупнее своего оригинала в Вашингтоне, а новый Национальный банк выглядит скорее как анахронический, заброшенный греческий храм. На главной улице явно преобладают роскошные отели в западном стиле, с гладкими фасадами и стильными завитушками. Весь день я провела, блуждая от одного пятизвездочного отеля к другому: эти отели – одни из немногих мест в Ташкенте, где вам может повезти наткнуться на банкомат. Пройдя восемь отелей и попытав удачу в шести различных банкоматах, которые все были temporarily out of order[33], я наконец сдалась.

Множество эффектных зданий и полное отсутствие функционирующих банкоматов было не единственным, что напоминало о Туркменистане. Правда, в Узбекистане я была избавлена от слежки турбюро, но и здесь приходилось притворяться туристкой, поэтому открыто просить об интервью не было никакой возможности. Большинство встреченных мной людей боялись говорить о политике или обсуждать другие важные вопросы. Когда я разок намекнула о чем-то таком в разговоре с Нурматом, тем самым неверным мужем в поезде, заметив, что узбекский президент – диктатор, тот мгновенно закрылся, словно ракушка от устрицы, и молча выглянул в окно, прежде чем вновь продолжил свой монолог о женщинах и гомосексуалистах. Диктатура в Узбекистане не столь экстравагантна, как в Туркменистане, поражает сравнительно небольшое количество плакатов с изображением президента в общественных местах, однако у властей повсюду свои уши.