Он вздыхает и отвечает, с явной неохотой:

— Не получится, моя девочка. Я и так отложил работу надолго. За это время столько всего накопилось. Послезавтра вечером меня уже ждет командировка. И, раз уж заговорили о работе, я хотел бы с тобой кое-что обсудить…

Приподнимаюсь на локте и вглядываюсь в его лицо. Нестеров хмурится, между его широких бровей залегла вертикальная морщинка. Права была Лерка — он без мыслей о делах ни минуты прожить не может. Но от этого его «моя девочка» внутри меня появляется теплая, окрыляющая нежность. Словно легкие бабочки порхают внутри, вызывая желание глупо улыбаться. И я накрываю его губы указательным пальцем, не давая договорить:

— Тшшшш, не хочу сейчас про работу. Давай найдем для этого другое время? — капризно надуваю я губы, но в голову тут же приходит неожиданная догадка и я интересуюсь со скепсисом: — Небось это касается «Архитека" и вашей конкуренции с Антоном?

— Можно и так сказать, — отзывается Нестеров, когда я убираю палец с его губ.

Само-собой, Тоша не обрадуется моей связи с тем, кого он считает врагом, но мне сейчас не хочется вспоминать ни про «Архитек», ни про брата. Все мы взрослые люди и как-нибудь разберемся. А сейчас есть только я и Нестеров. И пусть эта ночь длится как можно дольше.

— Пойдем купаться, — с лукавой улыбкой предлагаю я. — Прямо сейчас. Давай?

— Вода холодная. Не хочу, чтобы ты простыла.

Сладко целую Марка в полуоткрытые губы, ласкаю кончиком языка, чтобы и он выкинул работу из головы. И его ладонь, путаясь в моих волосах на затылке, притягивает ближе, углубляя поцелуй и не давая шанса отстраниться. Другая ладонь ложится на мою обнаженную грудь и волнующе сжимает ее. По телу разливается жар и трепет.

— Рядом с тобой мне не холодно, — соблазнительно усмехаюсь я и, перехватив его запястье, тяну за собой.

— Ладно, обсудим это по пути в город, — капитулирует Нестеров и тоже улыбается, вертикальная морщинка между его бровей разглаживается сама собой. — Просто знай, что я со всем разберусь, если ты рядом и доверяешь мне, ладно?

Интересная формулировка. Интригующая. Но сейчас я не хочу об этом думать и делаю мысленную пометку подумать об этом завтра. А сейчас я готова пообещать Марку что угодно, поэтому киваю и мы бежим к неровно изрезанной волнами кромке наперегонки.

Плещемся, дурачась и смеясь. Брызгаем друг в друга холодной морской водой. Есть что-то такое первобытно-привлекательное, в том, что его руки ласкают мое обнаженное тело вместе с волнами, и я сама точно так же, как вода, могу касаться Марка везде, где мне хочется. Могу любоваться его по-мальчишески озорной улыбкой, взъерошенными темными волосами и тем, как сверкающие в лунном свете капли завораживающе красиво катятся по бронзовому торсу, огибая рельеф выпуклых мышц. Теряю счет времени за этим нехитрым занятием.

— Ты — совершество, — шепчет Нестеров мне в макушку.

На руках он выносит меня на берег, заметив, что я все-таки замерзла. В воде казалось, что мне тепло, но, когда легкий ветерок скользит по влажной коже, я начинаю дрожать, а зубы принимаются выбивать мелкую дрожь.

Привычно ищу в его словах насмешку или сарказм, ведь со спутанными мокрыми волосами, облепившими плечи и грудь, без макияжа, усыпанная вездесущими песчинками, вряд ли являюсь образцом привлекательности. Но прочтя во взгляде Марка искреннее восхищение, смущаюсь. И мне кажется, что на самом деле совершенство — это он.

На берегу Нестеров заботливо укладывает меня на один плед и укрывает нас обоих вторым. Обнимает крепко, согревая своим теплом и вскоре я перестаю дрожать, расслабляясь в его ласковых объятьях. Мне слишком хорошо с ним. Не знала, что так бывает. Ни с кем и никогда раньше я не чувствовала ничего подобного.

Время перевалило за полночь, и Марк засыпает. В отличие от меня, он — жаворонок, привыкший рано ложиться и рано вставать. У меня же уснуть не получается. В голове слишком много непривычных и новых мыслей и чувств, переплетающихся между собой, вьющихся разноцветными лентами, ухватиться за какую-нибудь одну попросту невозможно.

И, уже проваливаясь в сон, на пустом берегу, среди нашей разбросанной одежды, под размеренное дыхание мужчины и шепот волн, все же я вычленяю одну, самую яркую мысль: как раньше уже не будет. Как бы там дальше, ни сложилось, жизнь изменилась с этой ночи. И для меня, и для Нестерова.

Глава 19. Рыцарь Ночного дозора

«Мне просто нечего терять Кроме одной твоей любви Кроме одной твоей любви Ценою во весь мир»

Ёлка — Нечего терять

Утро начинается слишком внезапно.

С соленой и холодной приливной волны, окатившей нас обоих.

Нестеров просыпается первым и быстро откатывается, утащив за собой меня. Отплевываясь от воды и песка, дрожа от неожиданности и холода я оказываюсь лежащей на его широкой груди. Сонное состояние улетучивается слишком быстро. Успокаиваюсь, осознавая, что ничего критически страшного не произошло.