Читаем Совершенство полностью

Но Нестеров не дает мне договорить, запечатывая губы ласковым поцелуем. Он не торопится и не торопит меня, дает открыться и довериться. Заставляет тонуть в этой безграничной нежности и сладости с привкусом трюфелей с алкогольной начинкой, в этой чувственности, равной которой я никогда еще не испытывала.

Его руки спускаются по моей спине, сжимают талию, проскальзывают под ткань футболки, которая кажется сейчас ненужной преградой. Хочется ощущать его касания везде, всей поверхностью разгоряченной от желания кожи, быть настолько близко, насколько это вообще возможно.

Зарываюсь пальцами в мягкие волосы на его затылке. Приподнявшись на коленях, позволяю стянуть с себя футболку и отбросить куда-то в сторону. Задерживаю дыхание, пока его губы покрывают мою шею и ключицы короткими поцелуями, заставляющими тело таять, словно оставленная на солнце плитка шоколада. Стремясь к равновесию, я и сама резко дергаю футболку Марка вверх к шее, чтобы избавить от лишней одежды.

Когда следом за ней отправляются на песок мои шорты, а легкий бриз касается моей кожи, я внезапно осознаю, что почти обнажена перед ним. Невесомое полупрозрачное кружево нижнего белья почти ничего не скрывает, лишь делает прикосновения Марка ещё более чувственными и волнующими.

— Не надо, — осторожно убирает мои ладони от груди Нестеров, когда я, вдруг вспомнив о стеснении, пытаюсь прикрыть собственную наготу. — Кроме нас здесь никого нет, а у наших друзей хватит такта, чтобы не вмешиваться в то, что происходит между нами.

Но сам факт того, что мы находимся там, где нас теоретически могут увидеть, наряду с нежными прикосновениями Марка, чьи руки в этот момент умело расстегивают застежку бюстгальтера на моей спине, усиливает желание в несколько раз. Волна удовольствия моментально распространяется от низа живота по всему телу, вызывая полный блаженства и нетерпения стон.

Пунцовые краски последних минут заката внезапно становятся нестерпимо яркими, отражаясь бликами на нашей коже, а шелест волн кажется грохотом, сливающимся с оглушительным стуком сердца и шумом хриплого учащенного дыхания. Все ощущения воспринимаются слишком насыщенными, сочными и глубокими. Слишком будоражащими, невероятными, ослепительными. И я прикрываю веки.

Тонкие бретельки скользят по моим плечам, а бюстгальтер падает куда-то вниз. Когда моя грудь полностью обнажена, Марк припадает к покрывшейся мурашками коже губами, царапая колючей щетиной и вызывая в моем сознании пронзительную вспышку, от которой тело выгибается дугой ему навстречу.

— Скажи мне, что ты моя, — просит он горячим шепотом, от которого меня бросает то в дрожь, то в жар.

Скольжу пальцами по его спине, притягивая сильнее, приподнимаюсь выше, встав на колени, чтобы позволить ему сдвинуть в сторону насквозь промокшее кружево трусиков и коснуться меня там, где так болезненно тянет и пульсирует.

— Твоя, — со стоном выдыхаю я, когда он медленно входит в меня пальцами.

Прогибаюсь в пояснице ему навстречу. Хочу, чтобы он двигался быстрее и сильнее, нетерпеливо приподнимаюсь и опускаюсь сама, чувствуя, как дрожат мышцы на внутренней стороне бедер. Как стоны, вырывающиеся из моего рта, становятся развязнее и громче. Марк настолько сильно нужен мне, что необходимости в прелюдиях сейчас нет. Кажется, если он не возьмет меня сейчас по-настоящему, я взорвусь, разлетевшись миллионом сверкающих осколков.

Коснувшись дорожки жёстких волос внизу его живота, запускаю руку под резинку мужских шорт и веду пальцами вниз по упругой матовой коже до основания, а потом снова вверх. С глухим рычанием Марк прикусывает кожу на груди, выводит из меня пальцы, укладывает на спину, на сбившийся складками мягкий плед. Нависает сверху. Проталкивает между моими ногами свою, упираясь бедром.

Мы встречаемся взглядами. Его глаза так же, как и мои, затуманены страстью. Зрачки темные и занимают почти всю радужку. Лицо напряжено, слово от боли. Но это не боль. Это мучительная потребность во мне. Я сама испытываю к нему то же самое.

Резким и торопливым движением спускаю с него шорты. Требовательно впиваюсь ногтями в напряженные ягодицы. Его рука сжимает в кулак ткань моих трусиков, дергает вниз, с треском разрывая тонкое кружево. Со стоном тяну его к себе, не могу терпеть, но он застывает на мгновение, невыносимо горячий и твердый, почти касаясь головкой влажных складочек между моих разведенных ног.

— Повтори, — шепчет он, глядя мне в глаза, а перед моим взглядом в медленно сгущающихся сумерках всё расплывается пятнами, в голове шумит и кружится от жгучей потребности ощутить его внутри. Выдыхаю:

— Твоя.

И одновременно с моим ответом и новым поцелуем он проникает в меня. Медленно наполняет, давая пару секунд чтобы расслабиться и привыкнуть. Прижимается ко мне вплотную мощным натренированным телом, продолжая удерживать свой вес на руках.