Читаем Совершенство полностью

Не сразу замечаю, что ангелочек неожиданно принял сторону Нестерова. Даже защищает его как-то по-своему. Не стала бы я его пилить. Потому что жить в Италии — желание прежней Миланы. Той, что развлекалась, уводя чужих женихов и собирая вокруг себя армию восторженных прихлебателей. А у новой Миланы, оказывается, совсем иное желание.

«И какое же?»

Дурацкое. Засыпать и просыпаться рядом с Марком, завороженно смотреть, как по утрам он готовит завтрак, провожать и встречать поцелуями, таять в его объятиях. Чтобы он снова называл меня «милая», заботился и любил.

«Когда это ты поняла, что Нестеров тебя не любит?»

А когда я должна была понять, что любит? Когда он обозвал меня идиоткой? Или когда сказал улетать?

«Вспомни лучше, сколько раз он спасал и помогал. Правильно говорят: сделай доброе дело — забудут, сделай плохое — будут помнить до конца жизни», — фыркает ангелочек и мне начинает казаться, что любой аргумент против Нестерова он воспринимает на личный счет.

Но если Марк так много для меня сделал и правда любит, разве не должен он был предпринять всё что угодно, чтобы убедить меня остаться? Разве не должен был сказать об этом ещё вчера? Или, как в турецком сериале «Постучись в мою дверь» остановить машину и не дать уехать?

Ангелочек внезапно разражается оглушительным хохотом, и я радуюсь тому, что слышу его исключительно в собственной голове.

«Девушка, куда ты дела мою рациональную и продуманную до мозга костей Милашечку? — отсмеявшись спрашивает он. — Откуда этот экзальтированный романтизм? Сравнивать Нестерова и Серкана Болата? Ты серьезно?»

Обиженно надуваю губы:

— А что не так? Он, между прочим, тоже в строительной компании работал. И, в отличие от некоторых, нашел в себе смелость признаться Эде в любви.

Ангелочек снисходительно качает кудрявой головой и дружески похлопывает меня по плечу, на котором сидит.

«Вот ты вроде умная, Милашечка, а иногда дура-дурой. Любовь Марка — она в поступках, а не в словах. Он любит тебя так сильно, что готов отпустить. Кто, как ты думаешь, вообще организовал для тебя этот шанс, зная о том, как ты мечтала уехать?»

Дубинина. Или не Дубинина вовсе?

И всё вдруг встает на свои места. Его вопрос о том, чего я хочу. То, что Лерка в тот вечер не поздоровалась с Марком, выдав невольно, что они разговаривали до того, как он подошел ко мне. И та безграничная нежность, сквозящая в каждом объятии и поцелуе. Нестеров просто уже тогда знал, что это — в последний раз.

От понимания того, что Марк не просто отпустил меня, но и сам попытался исполнить мою мечту, хочется расплакаться. Он ведь не знал, что мои мечты изменились. Я и сама не сразу сообразила. Как тогда, с Сахаровым, не сумела вовремя осознать, чего хочу.

— Милана, могу я помочь вам донести вещи? — интересуется водитель, когда Лэнд останавливается прямо у входа в сияющее темно-синими стеклами здание аэропорта.

Отзываюсь задумчиво:

— Спасибо, не нужно, я сама справлюсь.

— Марк Анатольевич попросил проводить вас и проследить, чтобы вы благополучно улетели.

Ох уж этот Нестеров с его трогательной заботой. Но сейчас тот факт, что он попросил водителя удостовериться в том, что я улетела, не доставив ему новых проблем, вызывает внезапную волну злости:

— Значит, передайте ему, что проводили, — сверкнув глазами заявляю я и, схватив чемодан, направляюсь в сторону главного входа.

Вот сам бы и проследил, раз так беспокоится! Спасатель, мать его! Благодетель! Вот и улечу теперь назло ему, такому правильному.

Швыряю чемодан на ленту и смотрю на сотрудников досмотра так, что они без вопросов пропускают меня внутрь. Всё же осталось во мне что-то от прежней Миланы. И сейчас это что-то рвется наружу, готовое рвать и метать.

«А чего ты кипятишься-то? — недоумевает ангелочек. — Потому что он в очередной раз тебя обыграл и сделал по-своему? Ну так в твоих же интересах? Успокой свой внутренний хаос и приди в себя».

Хочется закричать, но я сдерживаюсь. При этом думаю так громко, что ангелочек закрывает ладошками уши.

Вовсе это не мои интересы. И хаос мне не подконтролен.

«Он был подконтролен Нестерову, — соглашается ангелочек. Марк всегда усмирял и успокаивал тебя, уравновешивал твою вспыльчивость и несдержанность. Он — твой маяк, твоя константа. И поэтому тебя тянет к нему, что бы у тебя ни случилось».

— Это значит, что если я уеду, Марк дождется меня? — спрашиваю, забыв о том, что вокруг снуют туда-сюда люди.

Ангелочек лукаво усмехается:

«Наивная. Нет, конечно. Как бы ты ни была ему дорога, но ждать тебя всю жизнь Нестеров не станет. И к тому моменту, как ты вернешься, он, гипотетически, как минимум — найдет себе новую Лауру, а как максимум — обзаведется женой и детьми».

Я останавливаюсь так резко и внезапно, что в мою спину врезается пара туристов из Китая, бормочущих извинения на своем смешном языке.