кп: Нет, не с ним. Говорю же, с Хьюго один раз было всего. Но… знаете, какие я вам истории рассказать могу? Вот только – не знаю, захотите ли вы сейчас их слушать.

Глава 25

Холли стояла рядом со мной, ее новые рыжие волосы сияли в свете фонарей; мы толклись на тротуаре возле бара в Западном Голливуде. Была пятница, десять часов вечера – вообще-то мой день рожденья, – и Клайв пообещал, что сотворит чудо и сводит нас на эпическое дрэг-шоу.

– Матео, как ты, милый? Ты уж нас долго не держи, мы у Роберта в списке.

Клайв сказал это, когда мы пробились в начало собиравшейся очереди: геи средних лет, строчащие в Твиттер обожательницы геев, юные красавцы и, разумеется, целая армия охорашивающихся, безупречного вида дрэг-квин, – всем не терпелось тем вечером понаблюдать модные новинки дрэг-сцены.

У Матео, охранника, были огромные лепные бицепсы. Узнав Клайва, он улыбнулся и пропустил нас.

Из нашей команды были не только мы втроем. Мы привели Марису (нашу художницу по гриму), Сета (нашего линейного продюсера) и Лейлу (нашего бухгалтера), которые под конец рабочего дня болтали в производственном офисе.

– Могу вписать на дрэг-шоу моего друга, – бахвалился Клайв. – “Менажерия у Дороти”. Один из символов Лос-Анджелеса.

И вот мы вшестером зашли в бар в Калвер-Сити, пока там еще наливали со скидкой, стрескали корейских тако из передвижной закусочной и теперь дожидались конкурса дрэг-квин в Западном Голливуде. Мой желудок был полон тако с говяжьей грудинкой, рома и кока-колы. Я была сыта, пьяна и очень рада вырваться из офиса, отпраздновать с коллегами день рожденья. Во время работы над фильмом быстро возникало чувство локтя, и в этом всегда было нечто совершенно уникальное. На съемках вдали от родного города оно переживалось особенно остро.

Я была знакома с Клайвом, Марисой, Сетом и остальными всего несколько недель, и все равно они вели себя куда приветливее и радушнее, чем Сильвия с Зандером в мой первый год в “Фаерфлае”. Может быть, если судить цинично, дружба, зарождающаяся на съемках, – это просто более преходящее явление, и все об этом знают. Так что человек может выступать ближайшим наперсником всего после нескольких недель сотрудничества, но как только кончаются съемки и последние вызывные листы отправляются в помойку, все разлетаются в разные стороны, зная, что дружба свое отжила.

Но до поры до времени я нарадоваться не могла этой немедленной приязни, отвязному веселью этих вечерних гуляний. Насколько же больше непосредственности было в Лос-Анджелесе, чем в Нью-Йорке, где все (или, по меньшей мере, те, кого я знала) планировали свои выходные сильно загодя.

А это – корейские тако, западно-голливудское дрэг-шоу – было очень лос-анджелесское гулянье.

Мы с Холли держались вместе, словно ошеломленные мореплавательницы, которых выбросило на диковинный неведомый берег. Когда мы вошли в тускло освещенный ночной клуб и прошли за бисерный занавес, внутри у меня отчетливо забился глухой ритм ремиксов на классику. Я знала, что такие дрэг-выступления есть и в Нью-Йорке, но ни на одном не бывала. Моя тамошняя жизнь была сильно ограничена семьей, рестораном, потом – университетским и рабочим кругом. Собственно, лишь благодаря Хьюго я вышла за их пределы и открыла для себя растленный мир манхэттенских частных клубов.

– Давайте я всем закажу? – спросила я, когда мы пробирались мимо бара, сиявшего ярко-розовым неоном и узором из зеркальной мозаики. Как ассистент продюсера, я почему-то чувствовала себя обязанной всем заказать. Я думаю, в соответствующих обстоятельствах от продюсеров всегда этого ждут.

– Нет-нет! – Клайв шлепком направил меня в дальний конец помещения. – Мы в VIP-зоне. Там обслуживают. К тому же у тебя день рожденья вообще, а я тут, считай, живу. Первой всем заказывать тебе никак не светит.

– Тарек, жеребец этакий, а ну-ка целуй. – Клайв подался к бармену, темнокожему, мускулистому, с бородкой, которую как будто лазером подстригали. Они облобызались.

– Потрясные волосы! – крикнул Тарек Холли. – Вот это цвет!

– Все моя работа, – похвастался Клайв. – Эта красотка сейчас играет главную роль в нашем фильме, за волосы благодарность мне. Правда, хороша?

Тарек оказал Холли и Клайву всяческое внимание, после чего мы стали пробираться к VIP-зоне. Там было гораздо привольнее; мы уселись за маленький круглый стол и ждали, пока нам принесут два кувшина сангрии.

– Ну, расскажи о Зандере, – попросил Сет. – Каково с ним работать?

Тьфу. Вечно один и тот же вопрос. Как будто Зандер – некое кинобожество вроде Орсона Уэллса. Да я вас умоляю, это всего лишь второй его фильм.

Я сказала для проформы обычные слова (“отлично делает картинку, точно знает, чего хочет”), а потом задала какое-какие вопросы Сету.

– Ты в этом бизнесе уже много лет. Вот скажи, что нужно, чтобы съемки прошли как можно лучше?