Читаем Сорок бочек полностью

После обеда, переждав немного для прищеварения, компания разобралась по лошадям и, следуя команде егерей, неровным строем двинулись в лес стрелять кабанов. Василий Игнатьевич был последним, так как не имел большой практики верховой езды, да и кобыла ему попалась уж больно норовистая. Она все время пыталась повернуть куда-то в сторону от назначенной дороги, и Василий Игнатьевич, признаться, с великим трудом возвращал ее на путь истинный. Так или иначе, довольно скоро команда егерей и охотников скрылась за деревьями, а Протопопов следовал за ними, ориентируясь исключительно по шуму - лаю собак и крикам людей. Постоянное перетягивание повода и ругань с лошадью изрядно утомили Василия Игнатьевича. Он понял, что не такая уж это была хорошая идея - в его годы скакать по лесам, словно молодому. Набранившись на себя вдоволь, он вздумал повернуть обратно и дождаться охотников в лагере. Повернув вспять, он сосредоточился на пути к озеру.

Через час с небольшим он понял, что где-то сбился с пути и миновал привальное озеро. Сообразив, что надо повернуть направо и кружить, пока не упрешься в лагерь, он так и сделал, но результата это не принесло. Смеркалось, стал накрапывать ледяной осенний дождь.

Он противно заползал за воротник и заставлял Василия Игнатьевича содрогаться всем телом. Он остановил кобылу и посмотрел на небо, словно там сверкающей нитью ему должны были указать его путь. По небу бежали низкие облака, серые и быстрые они не пропускали солнечный свет, заставляя ночь прийти раньше своего времени. Было очень неуютно и промозгло.

- Эх-эх-эх! - проговорил Василий Игнатьевич и, наклонившись, похлопал лошадь по холке. - А мы ведь потерялись с тобой. Что ты мне скажешь, или мне одному зябко?

Он отпустил повод, и лошадь, не торопясь, побрела куда-то.

- Она, похоже, знает дорогу, - подумал пораженный Протопопов. -

Так мы, пожалуй, и выберемся!

Лошадь и вправду уверенно вела куда-то в сторону, где путь, казалось, был непроходимым, но, должно быть, вел домой. Василий

Игнатьевич расслабился уверенный, что рано или поздно они с лошадью выберутся, и принялся придумывать, как он обо всех своих приключениях расскажет жене и детям. Он улыбнулся и посетовал про себя, что не привезет детям гостинцы.

Из оврага, поросшего густым кустарником, под ноги лошади бросился огромный кабан, он, видимо, обезумел от страха, ибо бросился прямо на лошадь. Та не ожидала такой неожиданной атаки и понесла галопом.

Василий Игнатьевич попытался ее удержать и натянул повод, лошадь взвилась на дыбы, но, не удержавшись, рухнула набок, подминая под себя всадника. Через секунду она была снова на ногах и уносилась прочь.

Василий Игнатьевич остался лежать на мокром слое опавших листьев и сосновых иголок. Правая нога жутко саднила, скорее всего, ее подвернуло стременем. В ушах звенело, он сильно ударился головой о землю при падении. С улилием он поднялся и едва не закричал от боли в ноге. Оглядевшись по сторонам, Василий Игнатьевич убедился, что кабана, как и лошади, след простыл, и подобрал какую-то корягу, чтобы оппереться при ходьбе. Он двинулся в ту сторону, куда понеслась лошадь, надеясь, что если даже не найдет ее, то хотя бы отыщет какую-нибудь дорогу.

Он шел в сгущающейся темноте через кустарник, вглядываясь в землю, где пытался усмотреть следы копыт, но темные пятна прыгали перед глазами, мешая смотреть, то ли из-за сумерек, то ли из-за жутко болевшей головы. Кусты с треском ломались под ногами, отдаваясь болью в ноющей ноге. Куда, куда идти?! Он с трудом сдерживал панику. На каком-то этапе он бросил стараться выискивать следы или знакомую местность по пути. Он механически делал шаг здоровой ногой, а затем с помощью коряги подтягивал больную. Р-раз, два, р-раз, два. Отдохнуть. И опять - р-раз, два, р-раз, два. Так он шел, теряя счет времени, пока от бессилья не опустился на землю под березой и закрыл глаза. Сердце гулко стучало в ушах. Он еще раз попытался подумать трезво и взвешено, но тут краем уха он зацепил какой-то шум в глубине леса. Да! Сомнения быть не могло, это были людские голоса.

- Эй! - закричал Василий Игнатьевич. - На помощь! Сюда, люди добрые!

Он вскочил и бросился на голоса, а через несколько минут увидел впереди свет. Проскакав несколько шагов, Василий Игнатьевич обратил внимание, что его путь до света лежит через густой кустарник, но отчаянно он ринулся туда, не глядя, куда ступает. Кусты раздирали его одежду, царапали ему лицо и руки. Он подтягивал больную ногу, что есть силы, пытаясь снова увидеть тот небольшой отблеск света среди деревьев.

Миновав кустарник Василий Игнатьевич удивленно обнаружил, что перед ним лежит низина, до краев наполненная каким-то светящимся голубым туманом. Свет, уже явственный и четкий, горел где-то за низиной среди деревьев, как маяк.

- Как бы не потерять дорогу-то опять, - обепокоенно подумал