Марковича в местной гильдии купцов, куда входило двадцать шесть самых влиятельных людей северо-западного края. Он стал уважаем и знаменит в округе, отрастил окладистую купеческую бороду, много времени посвящал работе, уделял внимание благотворительности - выделил деньги на строительство библиотеки на Московской улице. В семье был полон дом, мальчики подросли и бегали что есть силы с этажа на этаж, Чеслава родила ему вторую дочку, Лизу, дом наполнился няньками, гувернерами, поварами и прочими дворовыми. Места стало хватать не для всех, и Василий Игнатьевич затеял пристройку к дому, он решил продолжить правое гостевое крыло и организовать дополнительные помещения для прислуги и домашних работ, а имеющиеся освободить под спальни и кабинеты.

Для выполнения работ он выписал из Италии архитектора по фамилии

Мортинелли, долговязого скучного старика в черном, который то и дело поправлял очки на носу и заправлял длинные седые патлы за уши.

Провозившись со стройкой два года, он сдал работы хозяину и исчез, не забрав свой гонорар. Пожав плечами, Протопоповы освоили пристройку и, наконец-то, избавилилсь от гнетущей тесноты.

Пятнадцатая бочка.

- А можно мне еще пива? - спросил Тема. - В горле пересохло.

Алекс уже открывал свежую бочку и взял у Темы бокал, чтобы наполнить.

- Ну скорей же! - в нетерпении заерзала Лена. - Что же там дальше?

- Сейчас, сейчас, - проговорил Тема и отхлебнул из свеженаполненного бокала. Он спрыгнул со стула, подошел к окну.

Открыв окно, он вдохнул полной грудью. - Весной 1888 года Василий

Игнатьевич похоронил старушку-мать, которая умерла тихо без болезней от старости. А осенью того же года…

Осенью 1888 года, уж и не помню в какой день, позвали Василия

Игнатьевича его молодые товарищи на охотнюю прогулку. Предложили чарку выпить, кабана загнать, да и о делах поговорить. Не мог ответить отказом на такое предложение Протопопов и засобирался на охоту.

Эх! Не найти слов и не поведать достоверно о красоте белорусских лесов. Они, как море зеленое, протягиваются на сотни верст от

Смоленска до Варшавы, от Полоцка до Пинска. Они переливаются изумрудным и хвойным цветом из березовых в сосновые. У каждого из них есть свой характер и своя судьба. Они стоят, не шелохнувшись, запустив в свою густую сень стаи птиц, которые пением своим вызывают восторг от величия и приветливости этих мест. Вы не замечали, что леса живут своей, особенной жизнью с улыбкой и тихой радостью от мира и тишины, которую они в себе несут? Им безразличны наши мелкие тревоги и горести, восторги и радости. Они живут веками, не замечая нашей суеты под ногами, для них зима, что для нас ночь, а лето для них, что нам день.

На место загона кабанов купцы приехали на бричках, к каждой из которых был привязан экипированный для охоты скакун. Василий

Игнатьевич, будучи плохим охотником, взял лошадь с обмундированием взаймы у своего товарища из гильдии, пообещавши беречь и себя и бедную лошадь. Место было хорошим, солнечным, слуги накрыли столы недалеко от небольшого озерца, разложив на столах и графины с водкой, и кувшины с вином и пивом, и поросят с гречневою кашею на подносах, и в вазочках грибочки по-местному с тмином и дубовым листом, и икры российской белужьей и лососевой было полное ведро, так же, как и рыбы разной холодного и горячего копчения, разложенной на тарелочках.

Компания выдалась молодая, шумная, Василий Игнатьевич осознал себя стариком среди молодежи. Он понял, что еще немного времени пройдет, и начнет он по-стариковски выговаривать, "А в мои времена…" и еще какую-нибудь чушь. Не было ни его времен, ни их времен, а была просто у каждого своя судьба, а на судьбу грешить -

Бога гневить. Тем более, что ему грех на что-то жаловаться, Василий

Игнатьевич вспомнил своих сыновей и дочерей и улыбнулся в бороду.

Вот уж у кого будет другая жизнь! Наверняка, поживут еще и в следующем веке и чудес всяких насмотрятся. То-то же им будет интересно!

За водкой и закуской проходило время, опеку над Протопоповым взял его молодой товарищ из купеческой гильдии, который рассказал ему план загона и показал рукою куда-то вдаль, пояснив, что туда гонят кабанов. Протопопов улыбался, ничего не понимая, он уже решил, что будет делать все, как все. Если чего не получится, то он останется здесь дожидаться, когда вернутся более удачливые охотники с трофеями, и разделит их радость.