Читаем Сопровождающие лица полностью

– Значит, мама моя – заведующая двенадцатым детсадом (точно, вспомнил Цыпа), ей позвонил мэр и сказал, что надо сделать одно тайное дело. Потом пришли корейцы и сказали, что надо заразить детей какой-то эпидемической штукой. А корейцы гарантируют, что вылечат, это будет большой резонанс, они прославятся, и в город приедет больше туристов, чем обычно. И мэр сказал матушке сделать это, иначе ее посадит, а там, наверное, есть за что.

– Та ну на хуй, – парировал Цыпа, раз уж Кристина решила материться.

Одноклассница скривилась, отчего стала еще некрасивее, чем обычно.

– Это все правда. Мама спросила у Алены Матвеевны из горисполкома, но та сказала, что так надо. Тогда мама сильно испугалась, решила грех на душу не брать, «сделала» себе инсульт и на «скорой» уехала в Симферополь спрятаться.

– Охренеть! Дети, блядь, при чем?

– Так я ж и говорю!

– И ты решила идти к мусорам?

– Нет, я решила, что надо спросить у твоего этого капитана, потому что его дочка в мамин садик ходит, понимаешь?

Цыпа взялся руками за голову и попытался собрать мысли воедино. Значит, этот косорылый гондон решил, что ему в канун сезона нужно громкое дело, на всю ивановскую, с центральной прессой. Корейцы типа спасают детей в садике, но с чего они решили, что курортник попрет, а не испугается эпидемии? Значит, что-то заразное, но не сильно…

– И самое главное, мама ж спросила, а если кто-то из детей умрет, на что тот козел ответил, что это вряд ли, умереть может только ребенок с ослабленной системой, а такой в любом случае не жилец, представляешь?

– Какой козел? – не понял Цыпа. – Цой, что ли?

– Да нет, мэр! А договариваться приходил не доктор, а женщина от него.

– Виен? Косая?

– Что значит «косая»?

– Ну, раскосая, – объяснил Цыпа.

– Фу, Дима, – покривилась одноклассница, будто только что не она тут матюкалась распоследними словами. – Нет, обычная женщина, наша. Молодая, девушка. У них работает, всем руководит.

И тут Цыпа внезапно на собственном примере выяснил, что выражение «ноги отказали» является чистейшей правдой. Он ухватился за решетку, шуганув ворона, и, чуть не брякнувшись оземь, осел под табличкой с информацией о происхождении видов.

7.6

Последние десять лет все вокруг жаловались на жизнь. Сначала робко, с оглядкой, затем во весь голос, а потом это стало так же привычно, как отсутствие воды или разговоры о погоде. Ныли все, ныли везде и всегда, но только не Цыпа. Эпохи трескались друг о дружку, как льдины в мультфильме, люди шоблой сыпались с «Титаника», а Цыпердюк-младший все равно находил, за что зацепиться.

«Это у вас конец света, а у меня “Здравствуйте, я ваша тетя” в вечернем показе, синька во дворе и ганджубас у Бяши. Сою переварим, кроссовок подклеим, что-то да будет, послушай лучше свежий анекдот.

Где-то там снимают фильмы и пишут музыку, покупают автомобили и ездят отдыхать на теплые острова, а мы просто взбиваем сметанку, как в песне «Только бы выжить»[62]. Радоваться особо нечему, но если сильно захотеть, то можно нарыть позитивчика среди подножного корма».

Природный оптимизм отдохнул на родителях, так что Цыпе достался чистый концентрат, причем полный бачок. Вот только вследствие последних потрясений уровень упал ниже крайней отметки. Цыпа придумал Аристарха Катафотова, который, в свою очередь, придумал все остальное: от статей о мелких глупостях до частного дома с двориком, вплоть до мемориальной доски на подъезде главного героя. И все гавкнулось на раз, все доминошки упали, не касаясь друг дружки, весь мир схлопнулся до последнего целого кроссовка.

Сидя у вольерчика с воронами, Цыпа изо всех старался не заплакать. Опять. Шею сдавило, будто большая черная птица закрутила вокруг шеи вафельное полотенце и затягивала помаленьку, лишая воздуха.

– Та ну на хуй, – выдавил из себя Цыпа, уже понимая, что все складывается в неприглядную картинку, все эти нестыковочки: и подставные больные, и разводняки, и рекламка в костре. В этом калейдоскопе крутилось множество данных, и все вели к одному: Цыпа – лох. Девочка с прекрасной улыбкой – то ли Бэла, то ли Ира, то ли как там ее – использовала специального корреспондента втемную. «Сука, какая же сука…»

Вот только она не смогла учесть всего и сразу: все кубики легли, как надо, только один стал рубо – благодаря чистой случайности появился шанс вставить палочку в колесико.

– Спасибо, Кристинка, – сказал Цыпа и встал с земли.

– Найдешь милиционера своего?

– Обязательно. Кто, если шо, будет вместо мамы в садике эту хрень мутить?

– Абдуллина. Она противная, давно маму подсиживала, и вообще. По-моему, Алла…

– Мне хватит, – прервал ее Цыпа. – Фамилии хватит. Так, связь через соседку, я погнал, – сказал он и зашлепал босыми ногами в сторону горуправы. «Ничего, мутилы вы конченые, сейчас мы подровняемся с вами, сейчас, сейчас».

На задних воротах ментовки маячил знакомый дедок. Он просканировал, мягко говоря, помятый образ специального корреспондента, но не тормознул, просто проводил взглядом. Зато дежурный взвился, шо тот Змей Горыныч, которому Иван-царевич только что отхватил предпоследнюю башку.