Читаем Сопровождающие лица полностью

Все тот же женский голос ответил, что «сейчас, сейчас», и ушлепал за Кристиной. И минутки не прошло, как бывшая председатель пионерской дружины запыхавшимся голосом поприветствовала Цыпу:

– Димка, ты?

– А кто? Шо там у нас?

– Да тут такой гам поднялся из-за твоей колонки, шо прямо ужас.

– Вообще без понятия, обычная заметка была. А что за шпионские страсти, чего ты Зою Космодемьянскую исполняешь?

– К Алеше приходил один такой неприятный тип, тебя искал, – понизив голос, ответила Кристина.

– От блин.

– Мама твоя сказала, что ты на рыбалку уехал с друзьями, я и решила найти тебя, но так, чтобы никто не догадался.

– А чего тебе домой нельзя было звонить?

– Та рабочие ремонтировали подъезд по маминой заявке, так провода нам перебили. А чинить не идут – то праздники, то выходные. Вот я Тамары Кирилловны номер и написала там.

«Фу-ух, одной засадой меньше, вот бы так и дальше», – подумал Цыпа, а вслух произнес лишь одно слово:

– Ясно.

– Но тут, Дим, выяснилось другое. Страшное… И газета не поможет, я решила, что надо связаться с твоим источником в милиции.

– А… понял. Связалась?

– Ходила в управление, там сказали, что все на выезде после вчерашнего.

– А что вчера было?

Кристина помолчала и, видимо, решив, что с соседки хватит уже услышанного, не ответила на последний вопрос.

– Ты далеко? – спросила она.

– Нет, еще в порту.

– Давай через десять минут… возле зооуголка.

– Давай. Только это… газету прихвати. У тебя ж есть второй?

– Полно. Выбегаю.

– Все, четвертый принял, продолжаем искать в районе порта, отбой, – отчеканил Цыпа коротким гудкам и, поблагодарив аптекаршу кивком белогвардейского офицера, пошлепал босыми ногами в сторону центра.

7.5

Кристина была уже на месте – все-таки хорошо жить в зажиточной семье, рядом с центром, где можно отремонтировать целый подъезд по одному телефонному звонку. Она стояла лицом к клетке с воронами и делала вид, что внимательно изучает табличку с данными о происхождении вида. Большой ворон сразу зло уставился на приближающегося Цыпу, будто подозревая, что сейчас его будут отвлекать странной беседой.

– Здорово, – выдохнул Цыпа и понял, что за сегодня уже вконец умаялся, а вчерашняя троекратная печеная картошка давно выскочила из организма, не оставив никаких питательных останков.

Как и подобает агентурной явке, Кристина была в темных очках, а под мышкой держала газету. Цыпа сразу выхватил «Житие» и начал читать собственную заметку, благо, она была тут же, на первой полосе. Все было, как было.

– И шо? Только не подходи ко мне, пованиваю.

– Вот, – перехватила газету Кристина и ткнула пальцем в последнее слово. И было это слово – «лажа», «а жителям нашего города и, в первую очередь, ветеранам – лажа».

– Бля-а-а-а. Там была «лафа», точно «лафа», надо блокнот дома забрать, там точно «лафа».

Цыпа вспомнил, что писал колонку на листике начисто, и осекся.

– Номер сдавали в ночь. Яну Моисеевичу некогда было нести на литредактуру, а Сереже ж пофигу, что верстать. Люба сказала, что удивилась такому обороту, но ты был так критически настроен по отношению к празднику, а она – за свежий подход к печатному слову, что поставила, как было. Алеша та-а-ак кричал на нее.

– Да пошел он в жопу, – вырвалось у Цыпы.

– Поцелуйтесь уже, голубки, – встряла проходящая мимо женщина из тех, что с удовольствием потратят десять минут единственной жизни на то, чтобы поведать первому встречному, какие именно молочные продукты дают сегодня в «Океане» и что стоит брать, а что нет.

Ворон каркнул, отреагировав то ли на «голубков», то ли на тетку, а Цыпа вздрогнул, отошел и добавил:

– Гражданочка, не задерживайтесь.

– Я написал «лафа», просто у меня с детства почерк неразборчивый.

– Я так и решила, сказала, что тебя и в школе никто не мог разобрать. Бумажку твою нашли, там не то «ж», не то «ф», но поздно уже было. А потом такие рэкетиры приходили к Алеше тебя искать, что я испугалась.

– Я тоже, – нехотя признался Цыпа и вспомнил, что должен был выяснить что-то еще. – Да, так что вчера случилось особенного?

– Да Демирского же взорвали в машине.

– Это кого?

– Да Рыжего ж этого вашего. Сегодня хоронили, – зашептала Кристина, видимо, опасаясь чуткого вороньего слуха.

Цыпа запнулся. Рыжего замочили… Утюги? Или кто? И как это связано с тем, что Орлов говорил отсидеться строго до субботы? Голова пухла от суровых мыслей, и Цыпа впервые за последнее время пожалел о том, что решил выбираться с базара. Вот, в натуре, меньше знаешь – крепче спишь.

– Пиздец, – только и выдавил он.

– Нет, это еще не пиздец, – впервые на его памяти выругалась Кристина. – Весь пиздец в другом.

И, не переставая оглядываться, шепотом продолжила открывать Цыпе глаза на происходящее: