Читаем Сон девятый полностью

О том, что за ним могут следить и, скорее всего, следят — об односторонне проницаемом стекле и слышать доводилось, и в натуре сталкивался — Седой не думал. Возможность наконец если не сквитаться, то хотя бы… «Спокойно», — снова остановил он себя. Продышись и сосредоточься на главном. Месть должна быть не целью, а результатом, даже побочным, только тогда она успешна.

Изредка машину потряхивало, несколько раз ненадолго останавливались, то ли у светофоров, то ли у постов. Седому было не до этого. Он писал отзыв. Привычно держа равнодушно спокойное выражение на лице, иногда перечитывая некоторые фразы или целые абзацы. То ли ехали долго, то ли он думал быстро, но когда машина остановилась, у него уже был готов развёрнутый аргументированный и подчёркнуто объективный отзыв. Осталось только сесть и написать. Или доложить устно. Ну, это уже, как прикажут.

— На выход, — и повелительный жест, приказывающий оставить папку, как была.

Да пожалуйста! Всё, что надо, уже в голове и недоступно любому обыску и любой конфискации.

Стандартный небольшой гараж без окон, крохотный — на одного — лифт без кнопок и табло. Совсем интересно. Дистанционное управление, скорее всего, но зачем?

Остановка, дверь отъезжает вбок, открывая короткий коридор. Так. Ни души, плотные, гасящие звук циновки на полу, матовые полушария ламп на потолке и пять одинаковых дверей без номеров или табличек. По две с каждой стороны и одна в торце. Оглянувшись, Седой убедился, что закрывшаяся за его спиной дверь лифта ничем не отличается от остальных. И в которую ему теперь?

Словно услышав непроизнесённый вопрос, дверь в торце медленно беззвучно отъехала в сторону. Ну, что ж, приглашают достаточно вежливо, могли и жёстче. Будем ценить.

За дверью небольшой, но просторный от хорошего освещения и минимума мебели кабинет. Посередине большой овальный стол с задвинутыми под него стульями, на трёх стенах демонстрационные доски с зажимами, мелками и тряпками, включены лампа на потолке и подсветка у всех досок, и, разумеется, никаких окон. На столе небольшая стопка писчей бумаги и ручка.

— Отзыв готов?

Седой обернулся на прозвучавший за спиной вопрос. В открытых дверях стоял молодой мужчина в сером костюме, но вот лицо… живое и вполне запоминающееся. Даже с особой приметой — белой полоской шрама над правой бровью.

— Да, господин.

— Сдать отзыв через полпериода, — и кивок, заставивший повернуть голову к настенным часам.

Когда Седой отвёл взгляд от циферблата, в кабинете уже никого не было, а дверь плотно закрыта.

Ну, задание получено и не сказать, что невыполнимое. Значит, сядем и будем писать. Но почему такие сложности и выверты? Вернее, зачем? Скорее всего, догадка о каких-то конъюнктурных, а, может, и политических играх верна, и Таррогайн даже не пешка, у которой есть свои ходы, и не разменная карта, а ещё меньшее. Что уж тогда говорить о себе самом. И напишем так, как сложилось в голове. Поскольку… к аггелу! Игры играми, но ни словом, ни буквой он не покривит. Как думал, так и напишет.

Листы уже пронумерованы и проштампованы. Штамп… не видел раньше такого. Похоже на стилизованный и упрощённый герб какого-то рода. Тоже интересно, но в данный момент несущественно. Если ему этим на что-то намекали, то намёк пропал впустую. Не знаток он родословий и прочей… генеалогии.

Писалось не то, что легко, но без остановок и раздумий. Закончив, он задумался над подписью. И поставил свой номер. Всё равно будут перепечатывать, там и проставят положенное.

Седой поднял глаза на циферблат и усмехнулся. Надо же, в двадцать девять долей уложился. Ну и отлично. И перечитывать, и исправлять что-либо не нужно. Как получилось, так и сдадим.

За спиной тихо щёлкнул дверной замок. Седой встал и развернулся лицом к двери, заложил руки за спину: зачем напрашиваться на неприятности там, где это совсем не нужно.

Вошли трое. Тихушник со шрамом сразу прошёл к столу, взял исписанные листы, быстро не так прочёл, как просмотрел, присвистнул, кивнул и так же быстро вышел, унося отзыв. А двое остались стоять у двери. Высокий в серой форме без знаков различия и маленький щуплый подросток в рабской одежде.

— Вразумляй! — рявкнул командой тихушник и вышел, захлопнув дверь. Дважды щёлкнул наружный замок.