Читаем Сон девятый полностью

Намного короче и намного сложнее к исполнению. Потому что «полная и всеобъемлющая» включает и родовых. Их всегда клеймили сами владельцы, приглашая выездные бригады. Клеймили без регистрации. А вот теперь, значит, и этой древней традиционной привилегии приходит конец. Это уже интересно. Интересно, за что, за чей проступок решили наказать всю Королевскую Долину. Потому что родовые только там. Их не продают, тьфу ты, не передают в опеку другому опекуну, надо и себя приучить к новой терминологии, а то ещё оговоришься, а желающих донести о неповиновении всегда в избытке. Хорошо, хоть по этому указу устно дополнили: не торопясь, но с максимальной тщательностью. Ну, так и не будем спешить. А то — генерал вспомнил старинную шутку — вдруг дадут команду: «Отставить!». И предупредить… стоп! — тут же остановил он сам себя. Ты что, дурак наивный, не понимаешь, что это только начало очень большой игры, в которой ты, со своим генеральством, не выше пешки. А желающих свалить тебя куда больше, чем желающих поддержать. Так что никого ни о чём даже намёком. Всё пойдёт в строгом соответствии с инструкциями и грифами секретности. И сначала замена документации, чтобы новые данные заносились в уже новые бланки. А предупреждать… нет-нет, это вы уж сами как-нибудь. Сами себя берегите, и Огонь вам в помощь.

Глава Ведомства удовлетворённо проглядел исписанные листы, поставил в верхнем левом углу штамп «К исполнению», расписался и вызвал адъютанта.

* * *

Удивительно, но комендант слово сдержал. Дал ящиков, земли и семян. И теперь в их прогулочном дворе вдоль двух солнечных стен стояли ящики, в которых топорщились маленькие, ещё бледные, но уже зеленеющие ростки. Седой сам не ждал, что так расчувствуется от такой малости. Ну, остальные понятно: они поселковые, все от земли, а он-то городской, до мозга костей, в не упомнишь каком поколении, и вот… смотрит на бледно-зелёные ростки, а в горле комок, и слёзы наворачиваются. И ко всему быстро привыкли, и к новизне в пайке и киоске, и что всё чаще вместо порки штрафы, и даже к этому двору, к возможности в любой нерабочий час выйти постоять под небом, а к этому…

Седой ещё раз вдохнул странно волнующий запах влажной земли и отошёл к бочке с песком. Достал сигарету и… не закурил, не желая перебивать дымом доносящиеся от ящиков запахи. Рядом так же сидел и крутил в пальцах незажжённую сигарету Лопотун. И самое удивительное — молчал. Только иногда смаргивал набегающие слёзы.

Трогать ростки и вообще как-то ковыряться, даже поливать запрещалось всем, кроме дневальных. Но и тем только поливать, а остальное… Нашлись, кто недавно из посёлков, они-то и командовали, и сами в каждую свободную долю копошились. И неважно, что там посеяно и что вырастет, во всяком случае, ему неважно, вот же оно, растёт, зеленеет, живое. «Да, — понял Седой, — это жизнь, сама в своей сути, этим и ценна, и значима». И тенденция… всё ощутимее. Вот и шоколадки в киоске появились, с надписями и картинками на обёртках. И печенье тоже. Не лом в бумажных безликих мешочках, а… а законная возможность читать тем, кто знает буквы. Что дальше? Журналы с картинками? Газеты? Радиотрансляцию в подвал проведут и репродуктор повесят? Что же всё-таки происходит там — в Большом Мире? Процесс… идёт, это ясно, и даже направление угадывается, но вот когда и — главное — где его остановят. Поживём — увидим. Если доживём.

Потому что пахнет войной. А если война с согайнами, то… то их традиционно сильная авиация раздолбает наш завод в первую очередь. Седой поймал себя на том, что назвал завод не «этим», а «нашим» и удивлённо покрутил головой. Надо же, с чего бы это у него? Но самоанализ никогда не был его сильной стороной, да и, в сущности, это не столь важно. А важно… Важно очередное «изделие», выданное его бригаде на экспертизу. Странное «изделие». Начиная с отсутствия заводских клейм и заканчивая странной концепцией конструкции. И это не считая всего остального. Вроде бы всё хорошо, но оно же и плохо. Да, несомненен выигрыш в скорострельности, но столь же очевиден проигрыш, вернее проигрыши. В надёжности. Верно сказал Чалый: «генеральское оружие». Чтоб отдельный механик и денщик только им одним и занимались. Хранили в водо— пыле— и воздухонепроницаемом футляре, обихаживали особыми, предназначенными исключительно для него средствами, щёточками и салфеточками с особой специфической пропиткой, не забыв надеть стерильные перчатки и хирургические маски. Ну, и так далее. А главное… главное вот. Проигрыш в возможности производства. Все технологические цепочки не годятся, начиная со стали, ну, не производим мы — опять мы, а не они?! Да, мы — мы не производим таких сплавов, у нас нет станков для такой обработки такого материала, у нас нет… да ничего нет. И второе главное. Патроны. Опять же, ничего даже подобного не производим. Всё другое. Сложное дорогое оружие, которое никогда не станет массовым и ради которого придётся переделывать всё, начиная с металлургии. И сделать пробную отдельную линию тоже не получится. Слишком много отличий, качественных.