Читаем Солнце в зените полностью

Единодушно с мужем Элисон считала их друга самым великодушным со дня начала осуществления его полномочий. Он не взыскивал кровных долгов, не искал уплаты старых счетов. Разумеется, Уорвик не потратил ни минуты на восстановление канцлерства и казначейства своего брата, архиепископа Йоркского, напротив, он простил человека, занимавшего пост канцлера и казначея до ниспровержения Эдварда, Роберта Стиллингтона, епископа Батского и Уэльского. К огромному изумлению Элисон, всесильный граф даже согласился простить одного из младших братьев Елизаветы. Когда 26 ноября произошло собрание парламента, и Элисон и ее супруг знали, - Уорвик намеревался искать лишь два законопроекта о праве на трон, на имя Эдварда Йорка и его брата, Ричарда Глостера.

При входе в комнату Элисон Елизавета подняла взгляд, и вошедшая подумала, что женщина, оправляющаяся после родов, не имеет права выглядеть такой прекрасной, как бывшая королева, это рождает жуткое и противоестественное впечатление. Говорившие о позолоте волос Елизаветы не грешили против истины. Они зачаровывали пышностью, блеском, чистейшим серебристо-светлым оттенком и даже сейчас, в беспорядке разметавшись по груди и плечам, вызывали единственное желание - прикоснуться, удостовериться, что они в действительности такие мягкие и шелковистые, какими кажутся. Кожа создавала ощущение совершенства, способного выдержать самую придирчивую проверку. Элисон, не без зависти, усомнилась, есть ли у Елизаветы пятна и веснушки, со временем становящиеся уделом ее менее удачливых сестер. У нее были полные губы, выступающие в расслабленном состоянии, и высоко расположенные густые брови, часто воспеваемые менестрелями и поэтами. Только с цветом глаз Елизавете не удалось удовлетворить модные требования современности, - предпочтение отдавалось ярко-голубому цвету, а в обрамленных тяжелыми веками очах сверкала по-кошачьи зеленая радужка.

Леди Скроуп знала, Елизавете исполнилось чуть больше тридцати лет, что считалось возрастом поздним и от расцвета женской прелести уже далеким, однако, предоставленная ее попечению роженица обладала телом, вызывавшим желание у каждого мужчины и зависть у каждой женщины. Ни один человек, увидевший бы полную упругую грудь, не подумал бы, что Елизавета успела дать жизнь шести детям. Не в первый раз Элисон пришло в голову, наверняка существует крупица правды в тех россказнях, что связывают имя королевы с практикующими черную магию.

Первую реакцию Елизаветы на ошеломляющие вести из Донкастера Элисон лично засвидетельствовать не привелось. Ходили слухи, что сначала она отказывалась поверить им, упрямо отвергая все доказательства, ей приводимые, и продолжая придерживаться принятой линии поведения до получения в спешке нацарапанного собственной рукой мужа письма. Говорили, королева начала впадать в истерические припадки, эмоциональные всплески, чей накал порождал страхи о благополучии вынашиваемого ребенка. Восстановление произошло, тем не менее, довольно скоро, ибо Елизавета решила забрать к себе в убежище все драгоценности и большую часть гардероба.

Минуло уже две недели со дня появления здесь Элисон. Она напрасно искала трещины в дистанцированном хладнокровии, защищающем Елизавету от мира, какие бы боль или страхи ни мучили ее в часы уединения. Надо было признать, жена Эдварда замечательно справлялась с гнетом сложившихся обстоятельств. Как бы это не уязвляло гордость леди Скроуп, она знала, в случае попадания в аналогичную с Елизаветой ситуацию, у нее не получилось бы и половины сделанного так мало симпатичной ей особой.

'Как он?'- сподвиглась на вежливый вопрос Элисон. Какая жалость, что дитя должно было оказаться мальчуганом! Насколько проще пошли бы дела, подари Елизавета жизнь еще одной дочке.

'Сейчас спит'. Мать окинула взглядом крохотную голову, прикорнувшую на ее груди. Уголки рта Елизаветы дернулись вверх, как будто в тайном удовлетворении от радости, слишком сладкой для разделения ее с кем бы то ни было.

'Скажите мне, леди Скроуп, вы не считаете знаком свыше рождение моего сына здесь... в Иерусалимской палате?'

Заметив недопонимание Элисон, Елизавета улыбнулась. 'Именно в этой самой палате, упокоился первый из династии ланкастерских королей? Вы не обнаруживаете поразительного контраста между смертью ланкастерца и рождением йоркиста?'

У леди Скроуп не было ни малейшего желания попасть в западню бесцельных политических обсуждений. 'Мне ничего не известно о знаках, госпожа', - резко отмела она опасную тему. 'Няня Кобб вернется сразу после ужина. Я могу что-то сделать для вас?'

'Так случилось, что можете. Я попросила аббата Томаса занять место крестного отца'. Елизавета погладила щечку спящего сынишки, не отрывая глаз от Элисон. 'Вы согласитесь стать крестной матерью моему ребенку, леди Скроуп?'