Элисон была слишком удивлена, чтобы попытаться скрыть это. Она знала об осведомленности Елизаветы в ее отношении и смотрела то на бывшую королеву, то на сморщенный комок в материнских руках, завернутый в складки белого полотна. Младенец обладал густой копной волос, но ее крайне светлый оттенок при первом взгляде обманчиво представлял его почти лысым. Мальчик проснулся и начал мять крохотными розоватыми пальчиками мягкую теплую плоть, находящуюся в ближайшем его доступе.

'Да... да, я соглашусь', - пробормотала в конце концов Элисон, и Елизавета склонила голову, словно не было ничего необычного как в предложении, так и в согласии на него.

'Почему я не могу стать крестной матерью?' - поинтересовалась Бесс, надув губы после ответа матери: 'Ты слишком юна для этого, любимая'.

Элисон склонилась погладить дитя по льняным волосам. Она прониклась симпатией к Бесс из-за постоянного упоминания девочкой отца. Малышка явно являлась его любимицей, и в этом странном закрытом мирке, сейчас ею занимаемом, тяжелее всего девочке было принять или осознать именно отсутствие Эдварда.

Бесс нагнулась чуть больше, чтобы всмотреться в брата, спросив затем с прямотой, характерной для очень маленьких детей: 'Теперь, когда у него появился сынишка, папа все еще станет меня любить?'

Ее замешательство тронуло Элисон, но Елизавета сдержанно ответила: 'Да, Бесс. Ты - его первенец, что само по себе факт особенный'.

'Как мы его назовем, мамочка?'

Елизавета перевела взгляд с сына на леди Скроуп.

'Он будет окрещен как Эдвард... Принц Эдвард Английский. И, в свое время, Бесс, наш мальчик получит титул принца Уэльского, как приличествует наследнику английской короны'.

'Вышеозначенный титул по праву принадлежит сыну Его Милости, короля Генри', - невозмутимо проронила Элисон.

Но в затененном уголке сознания женщина возмущенно кричала, почему она, леди Скроуп из замка Болтон должна именовать незаконнорожденного отпрыска француженки законным английским королем? И только по причине того, что Уорвик, любимый ею и ее Джоном, должен принять ланкастерское правление, семьей Элисон не одобряемое.

'Сыну французской девицы? Он не является сыном Гарри, о чем всем известно. Но даже если Господь Всемогущий объявит его законным потомком Ланкастеров, это мало что будет значить'.

Елизавета подняла вырывающегося ребенка, держа его на руках, пока мальчик не начал громко плакать. 'Вот наследник английской короны... Мой сын'.

'Вы сильно рискуете, ведя подобные речи', медленно заметила Элисон, так как пыталась удержать свой пыл под контролем. 'Граф Уорвик не примет карательных мер из-за ваших опрометчивых речей, но я должна предостеречь вас, госпожа. Когда Маргарита Анжуйская снова появится в Англии, она не потерпит заявлений, сравнимых с выдвигаемыми вами сейчас. Такое пренебрежение может обойтись довольно дорого'.

Елизавета подтолкнула рот хнычущего младенца к своей груди. 'Вы же представляете себе моего супруга, леди Скроуп. Неужели вы действительно считаете он будет рад оставаться в Бургундии, пока Уорвик управляет Англией? Мой муж сможет так поступить?'

Она рассмеялась, и Элисон решила, что даже если веселость не являлась искренней, то все равно бывшая королева обладала значительным актерским талантом.

'И когда Эдвард снова вернется домой, он не станет спокойно слушать утверждений, подобных произносимым сейчас вами', насмешливо перефразировала собеседницу Елизавета, заставив леди Скроуп вспыхнуть.

Исключительно с помощью сознательного усилия Элисон напомнила себе, что провоцирующая ее женщина несколько часов назад родила ребенка, что с ними также находится ни в чем не повинная дочь Эдварда, оживляющаяся при одном только упоминании его имени.

'Мне думается, такие разговоры не ведут ни к чему', обронила леди Скроуп так уверенно, как мог только позволить душивший ее изнутри гнев.

Елизавета откинулась на подушки. 'Принц Эдвард Английский', - безрассудно объявила она и улыбнулась. 'И вы можете передать Уорвику мое мнение...слово в слово'.

Глава девятнадцатая

Амбуаз, Франция. Декабрь 1470 года.

Анна Невилл и Эдуард Ланкастер приходились друг другу дальними родственниками, так как пра-пра-дедушка жениха, Генрих Четвертый, и пра-пра-бабушка невесты, Джоан Бофор, являлись родными братом и сестрой. Поэтому было необходимо обезопасить брак разрешением Папы Римского еще до наступления дня свадьбы. Между Уорвиком и его другом, Людовиком Французским, удалось достигнуть полного взаимопонимания. Когда Уорвик отплыл в Англию, французский король использовал свою знаменитую силу убеждения на торговце из Тура, благоразумно согласившемся ссудить столько золота, сколько потребуется для обращения к Святому Престолу.

25 июля объединение династий Ланкастеров и Невиллов торжественно отметили в соборе Анже, скрепив благословенным крестом святого Ло из Анже. С этого момента жена и дочери графа поселились во владениях Маргариты Анжуйской в Амбуазе, что в центральной Франции.