Читаем Соль и шторм полностью

Голоса шептали в моей голове, но я смотрела в лицо контрабандиста и улыбалась все шире, потому что знала – я права. Мой сон говорил правду с самого начала: Фрэнк Лерой убил меня, когда всадил нож в грудь Тэйна. И сон Тэйна говорил о том же, что выбора нет. Убили бы меня или он пожертвовал собой – безразлично. Никто из нас не выжил.

Контрабандист смотрел на меня, курил и усмехался. Он выдохнул дым, стряхнул пепел на пол, взмахнув сигаретой с тлеющим ярко-красным кончиком и, прежде чем я успела что-то понять, опустил ее и прижал к моей правой ступне. Кожа зашипела, я дернулась и закричала. Меня охватили недоумение и злость. Часто дыша, я напряглась и приготовилась к сопротивлению, правда, со связанными руками могла лишь свернуться калачиком. Он же и с места не двинулся, спокойно покуривая дальше.

– Что это было? – в ярости прошипела я.

– Ты не мертва, – преспокойно заметил он. – Мертвые девушки не подпрыгивают от ожогов.

Недобро сощурив глаза, я смотрела на него. Дыхание стало мелким и частым.

– Я не хочу проявить неуважение и говорить, что тебе не из-за чего убиваться, – пояснил он, глядя на меня без малейшего смущения. – Но пока ты у меня на борту, тебе не удастся ничего с собой сотворить. Ты будешь есть, набираться сил и, в конце концов, оставишь свои иллюзии.

Он снова затянулся, бросил окурок на пол и раздавил сапогом. Потом открыл дверь каюты и на миг задержался на пороге. Оглянувшись, посмотрел на меня жестким, оценивающим взглядом.

– Может, ты и была мертва, девочка, – произнес он негромко. – Но сейчас ты жива.

Он вышел, а я отвернулась к стене и попыталась заснуть. Жаль, что сон пришел не скоро.

В следующее мое пробуждение я обнаружила, что кто-то позаботился обо мне: мои руки были развязаны, а на табурете дымилась чашка с бульоном. Хоть я и не помнила, когда ела в последний раз, мне было безразлично, бульон в чашке или песок.

Ощущения и воспоминания бесконечной вереницей кружили надо мной, кололи миллионами крошечных иголок. Я наморщилась и потрясла головой, заставляя себя сосредоточиться на комнате, в которой находилась. Вот кровать. Табурет. Пожалуй, и все. Комната оказалась обычной маленькой каютой. На стене за моей спиной светлело маленькое круглое окошко. По стеклу струилась вода – за окном шел ливень. Когда я выглянула в окошко – грянул такой мощный раскат грома, что волосы на руках встали дыбом.

Минуту спустя отворилась дверь, и на пороге появился контрабандист. Сперва он посмотрел на нетронутую чашку, затем перевел спокойный взгляд на меня.

– Откуда вы узнали, что я проснулась?

Он поднял брови и заметил:

– Ты сама даешь о себе знать.

Сперва я нахмурилась, но затем поняла, что он имел в виду.

– Я умею управлять штормом, – уныло согласилась я.

И в самом деле, как свербящую мысль, крепко засевшую в мозгу, я чувствовала свою магическую силу, которой подвластна погода. Даже моя бабушка – а ведь она славилась тем, что управляла штормами, – могла держать небо на контроле всего несколько часов. Я же делала это уже несколько дней, к тому же в основном находясь без сознания.

Я напряглась, очередная вспышка молнии осветила каюту.

– Из-за шторма не можем отплыть, – сообщил контрабандист. – Стоим тут с тех пор, как подобрали тебя.

– Где?

– В бухте. Неподалеку от Уэлд-Хэйвена.

Я лишь хлопала глазами, не зная, радоваться или грустить от его слов. Я была дома, но остров никогда не станет моим домом вновь, после того что жители сделали со мной.

– Зачем вы меня вернули на остров?

– Это ты нас сюда притащила. – Он скрестил руки на груди. – Я же говорил, мы плыли в Бостон, но как только подобрали тебя, на нас обрушился шквал, сбил нас с курса и пригнал сюда. Мы встали в самом ближайшем месте, какое смогли найти.

– И что теперь? – спросила я. – Вы передадите меня управляющему доками? Или шерифу?

– Если бы я хотел это сделать, неужели бы до сих пор не сделал?

Я пожала плечами.

– Если бы я была моряком на острове Принца, чьи друзья убиты ведьмой, если бы узнала, что ведьма цела и невредима, я бы наверняка неплохо заплатила тому, кто мне ее отдаст.

Контрабандист рассмеялся.

– Твой шторм разрушил половину доков и часть кораблей в Нью-Бишопе. Люди говорят, что это им наказание за самосуд над тобой. Если бы я был моряком на острове Принца и узнал, что ты жива, я бы на коленях приполз просить прощения.

Я отвела взгляд.

– Они не примут меня обратно.

– Да ну? – Контрабандист внимательно изучал меня. – Еще как примут, по крайней мере, сейчас, когда они остались без магии. Половина их кораблей не в состоянии выйти в море. Вся промышленность развалилась. Теперь им, чтобы встать на ноги, необходимо чудо. Ну, или могущественная ведьма.

– Ты говорил тогда, что китов осталось мало и бесполезно тягаться с твоим керосином. Сказал еще, что ведьме придется призывать китов для охотников.

– Да, было дело, – согласился он. – Но я видел своими глазами, как ты плыла верхом на ките, послушном, как беззубый пес. Увидели бы ваши моряки такой трюк, без разговоров сделали бы тебя королевой и плевать, сколько кораблей пропало.