Читаем Соль и шторм полностью

Я уперлась ладонями в дверь и посмотрела наверх, щурясь от яркого солнца в безоблачном небе. Я обошла весь Нью-Бишоп в поисках Тэйна, но не нашла его ни в доках, ни в доме, который он снимал. Я даже решила, что он покинул остров и… меня. Теперь я стояла у двери маяка – единственного места, где его еще можно было обнаружить, и пыталась понять, хочу ли, чтобы он здесь оказался или будет лучше, чтобы он все же уехал, чтобы жить собственной жизнью, не думая о моей смерти.

Дверь открылась со стоном и скрипом. Сверху, из комнаты под куполом, донесся легкий, торопливый шум, и сердце сжалось. Осторожно, опираясь рукой о стену, я поднялась по лестнице на самый верх и застала поразительную картину. Над головой синело чистое небо, вдали виднелся причал и ослепительно белый песок пляжа. Тэйн, всклокоченный, с воспаленными глазами, сгорбился над кипой бумаги.

– О! – выдохнул он, и напряжение тут же спало с его лица. – Это ты, Эвери.

Его кожа лоснилась от пота. Темные волосы были взъерошены. Время перевалило за полдень, Тэйн же провел в каморке смотрителя, по всей видимости, много часов. Возможно, он сидел тут с прошлого вечера.

– Ты ел? – спросила я его. – А когда ты спал последний раз?

– Прошлой ночью вздремнул немного, – пробормотал Тэйн.

– Где? И что ты делаешь?

Он расслабился, положил бумаги на пол, и я увидела, что они исчерчены множеством линий и узоров, напоминавших татуировки на его теле. Правда, пока это были просто пустые плоские картинки, не источавшие магии. Я взяла один листок, провела пальцами по линиям. Тэйн рисовал резкими линиями, с нажимом, в некоторых местах карандаш едва не прорывал лист. Впрочем, от рисунков все-таки исходил легкий трепет, но слишком разреженный и слабый.

– Я думаю, что возможность спасти тебя есть, – пояснил он. – Это заклинания. Мне просто надо их вспомнить.

– Ты рисовал всю ночь? – спросила я.

Тэйн забрал листок из моих рук. Указал на фрагмент крошечного восьмиугольника, заключенного в сетку.

– Вот этот защищает от порезов и колотых ран, – пояснил он и, закрыв на мгновение глаза, добавил: – Ну, по крайней мере, я так считаю.

– Нет, – сказала я тихо. – Не думаю, что это поможет.

Его лицо вспыхнуло от негодования, глаза сверкнули огнем. Со стоном разочарования Тэйн смял рисунок в кулаке.

– Эта магия действовала! – прошептал он. – Мой отец знал бы, как тебя спасти.

Он со всей силы ударил кулаком в пол.

– Я должен вспомнить!

– Ты был совсем маленьким, когда уехал, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе. – Не требуй от себя много: ты никак не мог сохранить все знания вашего народа.

Он поднял голову и мрачно на меня посмотрел.

– Но разве это не то, что надо? Если не я, кто тогда сможет?

Качая головой, он собрал все листы с рисунками и медленно перемешал их. Я уловила волны магии, тонкие, как паутина, слабые и незначительные. Внутри все оборвалось – татуировки не помогут.

Я присела рядом с Тэйном на колени, пригладила его темные, взлохмаченные волосы.

– Тебе надо отдохнуть, – ласково сказала я. – О себе тоже нужно заботиться.

Он изумленно взглянул на меня, и я увидела, насколько сильно парень измотан.

– Я дал тебе слово, – пробормотал он.

– И я тебе дала слово, – напомнила я.

Потянувшись за его сумкой, я достала оттуда дневник, в который он записывал сны. Страница, на которой мы остановились, была заложена обрывком тонкой бечевки. Мы прочли только половину. Оставалось еще несколько месяцев снов, или несколько часов работы.

Я взяла ладонь Тэйна и положила на тетрадь, заглянула ему в глаза. Блестящие глаза, цвета меда и янтаря, в которые я никогда не устану смотреть.

– У нас еще есть над чем поработать.

Прежде всего я заставила его поспать. Он не сказал, когда в последний раз нормально отдыхал, но я и так знала: еще до того, как мы затеяли побег. Так что, если бы он продолжил бодрствовать, точно свихнулся бы. И конечно, еда. Пока он спал, я спустилась по лестнице и сбегала в город. Денег с собой не было, но в жизни на острове есть своя прелесть: все тебя знают и понимают, где тебя найти, поэтому бакалейные лавки всегда охотно торгуют в кредит.

Вернувшись, стала изучать тетрадь Тэйна. Под теми снами, которые я разгадала, он сделал пометки, объясняющие значение видений. Большинство записей состояло из единственной фразы: «Не важно».

Пока по истолкованным снам выходило, что его будущее – просто белое пятно, словно ничего важного с ним не случится. Беспокоиться пока что было не о чем. Не каждому дано прожить ярко, пройти через череду волнующих событий и потрясений. И к тому же я ни разу не встречала человека, который видел бы больше одного действительно важного, пророческого сна, а в жизни Тэйна такой уже был. Поэтому вполне вероятно, что ему нечего и ждать другого судьбоносного сна и вряд ли из его подробных записей мы узнаем что-нибудь более ценное, чем то, что он съест на завтрак овсянку или натрет на пятке мозоль.