Читаем Сокрытая сталь полностью

— Чертовски верно. Он не первый, кто пытался меня убить, и, вероятно, не последний. А сколько членов моей Стаи пытались убить тебя в Миннесоте?

Я помолчала.

— Это верно.

Он кивнул.

— Так что, если ты хотя бы подумаешь, что это твоя вина, ты меня просто разозлишь.

Я тяжело и прерывисто вздохнула и кивнула.

— Я в порядке, — сказал он. — Чтобы сломить меня, потребуется нечто большее, чем дерьмовый седан.

Я сунула экран в карман и потерла руками лицо, пока ко мне не вернулось самообладание.

Умом я понимала, что не виновата в этом; я не вела машину и не просила никого причинять боль Коннору. Но это не уменьшило страха и ярости от того, что кто-то пытался причинить ему боль — или что они считали, что причинение боли было тем, чего я хотела. Это было очень далеко от истины.

Коннор стал частью моей жизни. Неотъемлемой частью. Несмотря на то, как начинались наши отношения, на по меньшей мере пятнадцать лет взаимного раздражения и на то, что наши пути почти полностью разошлись. Я вернулась домой в Чикаго неохотно. Но я нашла здесь что-то вроде дома, и он был главной частью этого. И за несколько секунд кто-то почти вырвал его у меня из рук.

У меня на глазах выступили слезы.

— Черт возьми, — промолвила я, смахивая их. — Ненавижу плакать. А на этой неделе я слишком много плакала.

— У тебя выдалась нелегкая неделя, — сказал он и обнял меня за плечи. — Иногда слезы неизбежны. Но я в порядке.

Я кивнула.

— Это просто... — Я с трудом сглотнула, открыла глаза и посмотрела на него. И мне потребовались вся моя храбрость и самообладание, чтобы позволить себе быть уязвимой и рассказать ему о своих чувствах. — У меня никогда не было столь многого, что я могла бы потерять.

Выражение его глаз было... грандиозным. Гордость, триумф и радость слились воедино, и я почувствовала, что все глубже погружаюсь в его плен. Он медленно улыбнулся, с еще большим удовлетворением, характерным для Коннора.

— Во сколько тебе обошлось это небольшое признание?

Я скривила губы, глядя на него.

— Осторожнее, волк.

Все еще ухмыляясь, он поднес наши соединенные руки к губам, прижавшись своими губами, мягкими и многообещающими, к моим пальцам.

— Я тоже не хочу тебя терять, особенно из-за такого труса, который прислал тебе ту записку. Но жизнь несправедлива. Поэтому мы наслаждаемся тем, чем можем, и сражаемся, когда должны.

— Я заплачу за повреждения Тельмы.

— Предложение принято. — Уголки его губ приподнялись. — Она заслуживает, чтобы ее немного побаловали. И, возможно, немного улучшили.

Страх прошел; следы его все еще оставались, как соль на заплаканных щеках, но я снова могла думать. И эти мысли были... тревожными.

— Преследователь не в своем уме, — тихо сказала я. — Кто-то еще должен был заметить, что у него серьезные проблемы с психикой. Так как же он выходит на улицу, водит машину и может отправлять записки по почте и в электронном виде?

— Может, он — одиночка, — предположил Коннор. — В это нетрудно поверить.

— Да, возможно. — Я снова вытащила экран, заставив себя перечитать сообщение и обдумать его. Я увидела то, что пропустила в первый раз. — Преследователь — вампир.

— Да, — произнес Коннор. — Согласен. Тебе следует отправить это Команде Омбудсмена.

Так я и сделала. Тео ответил с секундной задержкой:

— Что дальше? — спросил Коннор.

 — Команда Омбудсмена и ЧДП ведут расследование, — сказала я. — И я не собираюсь в это время сидеть сложа руки и плакать.

— Вот это моя девочка, — пробормотал он.

— Я рада, что ты так думаешь, и заранее приношу свои извинения, — сказала я и опубликовала сообщение в своем профиле в сети, сделав его настолько крупным и жирным, насколько смогла:

Я дала ему прочитать; он замер, каждый мускул напрягся, хищник, обдумывающий свой удар. Он медленно поднял на меня взгляд.

— Я не уверен, это глупо и безрассудно или блестящая стратегия.

Уголок моего рта приподнялся.

— Я тоже не уверена. Но я бы предпочла, чтобы он — если это мужчина — целился в меня, а не причинял боль другим. Включая тебя.

— Я не оставлю тебя, пока его не поймают.

— Договорились, — сказала я. — Но сначала мне нужно поговорить с родителями.

— Они вернулись?

— Они прислали мне сообщение после заката. Я просила их не возвращаться, но...

— Они твои родители.

Я кивнула.

— Да. Я должна разобраться с этим сама — одна. А тебе нужно выпить пива, съесть немного грудинки и отдохнуть.