Читаем Содержательное единство 2007-2011 полностью

Четыре дня прошло с тех пор, как родители опознали свою дочь по фотографиям в Интернете, связались с "Новой газетой" и об этом узнали все. За эти дни на соболезновании в доме перебывало все село, приезжали и из окрестных сел. Тезит, или соболезнование, – это такая процедура, при помощи которой люди показывают свое отношение к умершему и его родственникам. С одной стороны, все потрясены чудовищной трагедией, в центре которой оказалась сельская учительница, с другой – это уважаемая семья. Будь иначе, никакие обычаи не заставили бы людей прийти на тезит.

До сих пор ни родственники, ни соседи не могут поверить в реальность происходящего и найти ответ на вопрос, каким образом это могло произойти. Зато ответы на все вопросы есть у журналистов, которых за последние дни здесь перебывало не меньше, чем родственников. Российских интересует в первую очередь, что отец думает о московских терактах, западников – что он почувствовал, увидев фото головы дочери. Этот вопрос звучит неизменно, и иностранный акцент, с которым он произносится, лишь подчеркивает его нелепость.

"С самого начала, как мы узнали нашу дочь, я никому не отказывал в интервью – ни телевидению, ни газетам, ни журналам. Я хочу, чтобы люди знали о том, что происходит в моем доме, знали, что мне и моей семье нечего скрывать. Только я не могу понять, почему я говорю одно, а они пишут и показывают совершенно другое", – горестно удивляется Расул Магомедов.

В перерывах между общением с журналистами мужчины садятся вокруг телевизора и смотрят выпуски новостей.

"Смотри, они говорят, что Марьям была женой Вагабова, что дружила с 17-летней Джанет Абдурахмановой (вторая смертница, взорвавшаяся на станции "Парк культуры") и что та даже приезжала к нам в гости. Это все неправда. Джанет никогда не бывала в нашем селении, о ее существовании мы узнали только из выпусков новостей".

"Это так, – говорит один из соседей, сидящий тут же, – эту девушку мы никогда не видели. Вообще, в этом доме давно не появлялись новые лица. Только родственники и односельчане".

"Ни один из телеканалов не передал мои соболезнования москвичам, – продолжает Расул, – зато многие написали, что якобы ко мне приходят бородачи и поздравляют с тем, что моя дочь стала шахидкой. Это кощунство. Я не могу передать всю глубину своего горя, и от того, что произошло в Москве, и от того, что к этим страшным событиям имеет отношение моя дочь".

На первом этаже дома обитают женщины. В отличие от второго этажа, здесь не пытаются скрыть слез. "Как они такое могут говорить, – бросается ко мне мать Марьям Шариповой Патимат, – как могут заявлять, что мой старший сын Анвар сам привез свою сестру к месту теракта. После этих событий он даже не мог говорить со мной, слезы душили его. Я постоянно поддерживаю связь с ним, и он до сих пор не верит, что Марьям больше нет. Я боюсь за моего сына, что теперь с ним будет. Он давно с семьей перебрался в Москву", – плачет Патимат.

Две ночи подряд здесь, на первом этаже, шло совещание: "Они пристают к нам со всеми этими Вагабовыми, может, сказать им, что была она его женой и давно пропала, может, если они услышат от нас, что хотят, то оставят в покое". – "А вдруг, если мы этого им не скажем, нас запишут в пособники, мол, скрываем, выгораживаем".

Я не выдерживаю и спрашиваю: "Патимат, кто, когда и при каких обстоятельствах видел вашу дочь в последний раз, на самом деле?". Она начинает сквозь слезы рассказывать, что 28 марта около 6 утра ей позвонил муж и сказал, что в Махачкале, в дом главы администрации Балахани Расула Якубова, где он в это время находился, нагрянула милиция.

"Я заволновалась и решила поехать с Марьям к нему". К тому времени, как они добрались до Махачкалы, муж позвонил еще раз и сказал, что все в порядке, и они с Якубовым и его сыновьями находятся в Кировском РОВД. К отцу Марьям с самого начала никаких претензий не было, но он оставался там, чтобы поддержать односельчан.

"Мы вышли из маршрутки на улице Ирчи Казака, зашли в аптеку, купили цитрамон, в тот день у Марьям болела голова. Затем Марьям сказала мне: "Мама, подожди меня здесь, я зайду в магазин через дорогу купить хну для волос, сейчас вернусь". Я осталась ждать. А через десять минут зазвонил мой телефон, Марьям сказала мне: "Мама, я зайду к подруге, возвращайся домой сама, я вернусь позже", и разговор прервался. Я удивилась, номер был незнакомый. У Марьям не было мобильника, она пользовалась только моим. Я начала звонить на этот номер, он был недоступен. Стала беспокоиться, походила вокруг еще около получаса, думала, дочь вернется. Начала обзванивать ее подруг, которые живут в Махачкале, никто не знал, где Марьям. И только к вечеру я вернулась в селение. Каким образом Марьям могла оказаться в Москве, я даже не могу представить".