Читаем Содержанка никуда не денется полностью

– Затем, что ему требовался пакет, чтобы выбросить в мусорный ящик пятьдесят тысяч, причитающихся партнеру, который их мог бы оттуда достать. Он проделал все прямо у вас перед носом, а у вас не хватило ума раскусить. А впоследствии, когда вы его сцапали, заявил, будто вы обнаружили все сто тысяч, так как должен был дать сообщнику время забрать деньги и перепрятать в надежном месте.

– Что за чертовщину ты мелешь? – завопил Селлерс, однако в его голосе звучала паника.

– Взгляните-ка вот с какой стороны, – предложил я. – Если Баксли заказывал сандвичи навынос, он, не заметив вас и не придя в панику, спокойненько унес бы их с собой. Если бы он вас заметил и запаниковал, то не стал бы есть сандвичи. Откусил бы кусочек, сунул обратно в пакет и выбросил. Он, однако, сидел и ел как ни в чем не бывало. Потом швырнул пакет в мусорный ящик, вытер руки салфеткой, сел в машину и поехал по своим делам. Потом засек вас и решил на приманку подкинуть вам Даунера.

Поставьте себя на место Баксли. Представьте, что вы набираете номер, оглядываетесь и обнаруживаете за собой слежку полиции. Помните – вы игрок опытный. И прожженный мошенник. Неужели вы бросите трубку, выскочите, прыгнете в автомобиль и попробуете удрать от полицейской машины?

Вы не сделаете ничего подобного, а повернетесь к телефону и, когда кто-то в квартире Даунера ответит, скажете: «Все отменяется. Кажется, у меня на хвосте копы. Тебе лучше рвать когти». После чего бросите еще монетку, наберете другой номер, притворитесь, будто секундочку побеседовали, повесите трубку, потянетесь, зевнете и вразвалочку выкатитесь из будки.

Либо полиция намеревается его забрать, либо нет. Если намеревается, ничего не поделаешь. Он нарочно разыгрывал всю эту панику, чтобы вы не вернулись к единственному месту, куда по его планам не должны были возвращаться, – к мусорному ящику возле «Полного судка».

Тут все следы ведут в «Полный судок». Все происходило именно там. Именно там всегда останавливался броневик, чтобы водители выпили кофе.

Разумеется, я не уверен в причастности лично Инмана, хозяина забегаловки. Может быть, в деле замешана одна из девчонок, только ставлю все свои деньги на то, что это кто-то из «Полного судка», и что пятьдесят тысяч были в бумажном пакете с гамбургерами, и что Баксли швырнул его в мусорный ящик.

Селлерс взглянул на инспектора Хобарта.

Инспектор Хобарт почти неприметно кивнул.

– Предположим, я это куплю, – рискнул Селлерс. – Что дальше?

– Меня не волнует, купите или нет, – сказал я. – Я просто рассказываю, как мне представляется дело.

– Ладно, тогда каким образом у Хейзл Даунер в сумочке очутилась записка с твоим именем?

– Не было у нее записки с моим именем. У нее была записка с фамилиями Кул и Лэм. Ей на самом деле хотелось выяснить, не обманывает ли ее Стэндли с малюткой по имени Ивлин Эллис, победительницей нескольких конкурсов красоты, которая принялась строить Стэндли глазки. Хейзл желала узнать, далеко ли они продвинулись. И решила кого-то нанять последить за Даунером. Обратилась к телефонному справочнику. Смотрятся наши фамилии весьма симпатично – Кул и Лэм. Она и нацарапала их на клочке бумаги. Собралась предложить нам работу и установить, не осталась ли на мели или Стэндли попросту развлекается на стороне, что особого значения не имеет.

Селлерс вопросительно посмотрел на инспектора Хобарта.

Хобарт рассмеялся и сказал:

– О’кей, Фрэнк, если вам требуется мое мнение, парень выложил факты и предположения. Он хочет заставить нас отказаться от убеждения, будто где-то соврал. А по поводу забегаловки подбросил вам ценную идею.

– Почему вы так думаете? – спросил Селлерс. – У вас есть фактические доказательства?

– Нет, черт возьми, – пробурчал Хобарт, – только я не один год работаю на своем месте. И до того навострился, что могу сразу сказать, когда врут, а когда говорят правду. Подмечаю у парня и то и другое.

Селлерс повернулся ко мне:

– Я не намерен изображать из себя невинного младенца. Я намерен все это проверить. Я намерен все это обдумать. Но никакие твои песни и пляски не принесут ничего хорошего. Посидишь в камере.

Я отрицательно покачал головой:

– Нет, не посижу.

– Это ты так считаешь, – уперся Селлерс. – Только попробуй отсюда выбраться, и тебя ждет немалый сюрприз.

– Не собираюсь я ничего пробовать и никаких сюрпризов не ожидаю. Я собираюсь послать за адвокатом. Дождавшись же адвоката, собираюсь собрать пресс-конференцию и предать дело о сфабрикованном обвинении такой гласности, что кое-кому плохо станет.

– Что ты имеешь в виду под сфабрикованным обвинением?

– Сами смекните, – предложил я. – Положение ваше в Лос-Анджелесе незавидное. Баксли заявляет, будто вы нашли сто тысяч. Вы утверждаете, будто нашли пятьдесят. Получается неувязочка. Вы мечетесь в поисках выхода, приезжаете в Сан-Франциско и пытаетесь выведать у меня подноготную, предъявив сфабрикованное обвинение, чтобы выпутаться самому.

– И ты можешь со мной обойтись таким образом? – возмутился Селлерс.

– Могу, если бросите меня в камеру, – заверил я.