Она глубоко вздохнула, замерла в моих объятиях, закрыв глаза, с улыбкою на устах. Я застал ее в самый подходящий момент. Она долгие месяцы двигалась к этому критическому порогу, а теперь вдруг решилась перешагнуть его и очутилась на седьмом небе.

Эрнестина, не сумев унять радостную лихорадку, пообещала прогулять завтра службу, сославшись на головную боль, освободиться и помогать мне.

К одиннадцати я устроился на ночь в турецких банях. Смекнул, что полиция будет разыскивать меня по отелям, но едва ли потрудится заглядывать в турецкие бани.

И не поленился назвать свое настоящее имя и адрес.

Глава 7

Я неторопливо позавтракал фруктовым соком, яичницей с ветчиной, выпил кофе с горячими булочками. Мне хотелось пуститься в путь, наевшись как следует, – неизвестно, когда еще выпадет шанс перекусить.

Фотомагазин «Приятная неожиданность» открывался в девять. Я вошел в дверь в одну минуту десятого.

Увидел линзы очков в роговой оправе, сверкающие ряды зубов – японец, продавший мне фотокамеру, рассыпался в любезных приветствиях.

– Извините, пожалуйста, – тарахтел он. – Я Такахаси Кисарацу. Большие неприятности. Кто-то выбросил фотобумагу на пол. Она могла оказаться из купленной вами коробки. Извините, пожалуйста. Очень сожалею.

Он кланялся и улыбался, улыбался и кланялся.

– К этому мы перейдем через минуту, – посулил я. – Где ваш партнер?

Такахаси Кисарацу кивнул на уроженца Востока с деревянной физиономией, который раскладывал фотоаппараты в витрине.

– Позовите его сюда, – попросил я.

Кисарацу отрывисто что-то пролопотал, и другой мужчина приблизился.

Я открыл бумажник, предъявил два небольших снимка Ивлин Эллис и спросил:

– Вы знаете эту девушку?

Партнер долго-долго исследовал фотографии. Я быстро поднял глаза. Такахаси Кисарацу взирал на него чрезвычайно пристально, а затем сообщил:

– Это я снимал.

– Ну конечно же, – подтвердил я, – это вы снимали. Здесь стоит ваше имя, а на обороте штамп с названием фотостудии. Вы знаете эту девушку.

– Разумеется, – признал он. – Рекламные фотографии. У меня там, позади, студия, изготовление портретов. Не желаете ли посмотреть?

– Вы знаете эту девушку, – напирал я.

– Да, безусловно, – кивал Кисарацу. – Я ее знаю.

– Вам известно, где она проживает?

– У меня в архиве хранится адрес. Объясните, пожалуйста, почему вы расспрашиваете об этом снимке?

Я обратился к партнеру:

– Когда я покупал здесь фотокамеру, тут присутствовала молодая женщина. Это она изображена на фотографии?

Тот примерно секунду держал голову абсолютно неподвижно. Скользнул взглядом по Такахаси Кисарацу, после чего покачал головой:

– Нет. На снимке не та женщина.

– А вам знакома та покупательница? Вы когда-нибудь раньше ее видели?

– Извините, пожалуйста. Я не знаю. Она смотрела камеры, она задавала вопросы, но она ничего не купила.

– Сколько еще она пробыла здесь после моего ухода?

– Вы ушли, и она ушла.

– Прямо сразу?

– Почти сразу.

Я посмотрел в глаза Кисарацу и сказал:

– Теперь слушайте. Я не знаю всех хитросплетений этого дела, но не покончу с ним, пока не узнаю. Если вы намереваетесь…

Я заметил, что глаза его уставились мне через плечо, а блуждавшая по физиономии улыбка превращается в застывшую гримасу.

– Ладно, малыш, – проговорил голос сержанта Селлерса, – шутки кончены.

Я обернулся и посмотрел на него.

С Селлерсом был мужчина в штатском. Он еще ничего не сказал мне, а я уже понял, что это офицер полиции Сан-Франциско.

– Ладно, – повторил Селлерс. – Теперь мы командуем, Дональд. Следуй за нами. Тебя с нетерпением ждут в управлении.

– По какому обвинению? – полюбопытствовал я.

– Сперва в воровстве, – сообщил он, – а впоследствии дойдем до убийства.

Повернувшись к Кисарацу, Селлерс спросил:

– Что этот парень пытался выяснить?

Кисарацу затряс головой.

Мужчина, пришедший с Селлерсом, отвернул лацкан пиджака, предъявил значок и велел:

– Говорите.

– Спрашивал про фотографии, сделанные с модели, – признался Кисарацу.

Селлерс помрачнел.

– А не пытался запудривать вам мозги насчет происшедшего в тот момент, когда он покупал фотокамеру?

– О чем идет речь?

– Насчет случая с фотобумагой?

– А, с бумагой, – разулыбался Кисарацу. – Очень забавно. – Он позволил себе сопроводить улыбку легким смешком. – Некто вскрыл под прилавком коробку с фотобумагой. Весьма странно. Когда мистер Лэм покинул помещение, мы обнаружили на полу фотобумагу – семнадцать листов, двойных, белых, глянцевых. Тот же сорт, что покупал мистер Лэм, пока стоял у прилавка, когда я отходил за фотокамерами.

Кисарацу несколько раз кивнул, и голова его закачалась, словно пробка на морской волне.

– А, будь я проклят, – ругнулся Селлерс.

Кисарацу продолжал кивать и улыбаться.

Сержант вдруг принял решение.

– Ладно, Билл, – обратился он к пришедшему с ним мужчине, – забирайте этого парня в управление и не выпускайте. Я собираюсь перетряхнуть тут все вверх дном. Тут что-то есть… Мозговитый мерзавчик.

Мужчина, которого он назвал Биллом, впился мне в бицепс натренированными пальцами и сказал:

– О’кей, Лэм, пошли.

Пригнул плечо и подтолкнул меня к двери. Я услыхал позади прощальную реплику Кисарацу: