Читаем Содержанка полностью

Я еще должна тебе кое–что сказать. Мы с Алексеем ездили в лес к секретному комплексу, в котором ты работаешь, и я видела стену. Видела ангары. По–моему, я видела и тебя, но брат говорит, что мне показалось, что мне так сильно хотелось увидеть тебя, что я приняла за тебя какого–то другого человека. Но сегодня ошибки не будет. Скоро все изменится. Мы освободим тебя. Будь готов. У Алексея здесь, в Москве, есть друзья, которые готовы помочь нам. Он многим пожертвовал ради того, чтобы заручиться их помощью. Больше ничего не могу сказать. Я не могу полностью доверить все бумаге.

Больше я не смогу наведаться в тюрьму, потому что у меня не осталось ничего, чем можно подкупить пекаря. Нам повезло, что у него жадная душа, но мои карманы уже пусты. Поэтому пока что я говорю тебе до свидания. Аи revoir. До встречи. Я волнуюсь. Что, если я стала не такой, какой ты хотел видеть свою дочь? Я люблю тебя, папа.

Твоя Лида».

Рука Йенса задрожала. Он уже знал, что он — не такой отец, которого она ожидает встретить. Но за один день с ней, всего лишь за один день он готов был продать душу. Ох, Лида, моя единственная любимая доченька, чем же ты рискуешь?

— Алексей, да я горжусь тобой! — воскликнул Максим.

— Приятно это слышать.

— Он хорошо постарался. Настоящий художник.

Алексей поднял руку и внимательно осмотрел новую татуировку. Это был большой паук, ползущий по его бицепсу. Указание на то, что обладатель татуировки принимает активное участие в преступной жизни. Вторая печать Каина.

— Все уже приготовлено?

— Мои люди готовы. Сегодня последняя встреча.

— Лида хочет участвовать.

— Нет.

— Пахан, она и я, мы с ней проделали долгий путь ради этого. — Он оторвал взгляд от паука и посмотрел в лицо Максиму. — Разрешите ей.

— Алеша, эта девушка околдовала тебя. Она больше не твоя сестра, запомни это. У вора не может быть сестер. — Максим отпил коньяка. Взгляд его сделался строгим.

Алексей в задумчивости натянул рубашку и стал медленно застегивать пуговицы.

— Максим, я благодарен за все, что вы для меня сделали. — Он поднес к губам бокал с коньяком, хотя было еще утро и сегодня он ничего не ел. — Когда с этим будет покончено, можете просить меня о любой услуге.

— Кто знает, может, когда с этим будет покончено, тебя уже не будет.

Алексей рассмеялся. Веселый искренний смех удивил Вощинского.

— Если это произойдет, я придержу вам двери.

Максим не улыбнулся.

«Моя Лида.

Твой рассказ про Чан Аньло, белого кролика и художника, о котором я никогда не слышал, помог мне понять, какая ты. Ты стала настоящей, обрела плоть и кровь. Я тоже стал жадным. Я хочу знать о твоей жизни все, до последней минуты. Хочу знать каждый твой день, каждый твой успех и каждую неудачу, каждую мысль, которая рождается в твоей юной головке.

Ты просишь рассказать о себе и о том, что я думаю, но, Лида, мне нечего рассказывать. Я просто существую. Я не улыбаюсь, и не смеюсь, и пытаюсь не думать. Смех мой умер где–то в тюрьме, и я уже перестал скорбеть об этом. Что я за человек? Я — нечеловек. Поэтому лучше я сделаю то, что ты просишь, и расскажу о своей работе. Это единственное, что осталось во мне доброго, хорошего и стоящего. Но даже эта крошечная часть меня испорчена. Тем не менее вот мой рассказ.

Возможно, ты никогда не слышала об итальянском генерале Нобиле. Да и зачем тебе? Это талантливейший инженер, он конструирует полужесткие дирижабли. Мне о нем рассказал один украинец, который был у него помощником, но потом оказался в Тровицком лагере, на соседней с моей койке. Бедняга допустил какую–то незначительную ошибку в расчетах, за что его обвинили в саботаже и бросили в тюрьму.

Одной особенно суровой зимой он умер на лесоповале, но успел рассказать мне кое–что. О планах Нобиле. Он собирается массово использовать дирижабли в военных целях. Лида, ты не поверишь, до чего это захватывающе! Это будущее. Нобиле сумел привести в восторг даже самого Сталина. Так что же произойдет сейчас? Сталин отдаст приказ организовать общество «Красный дирижабль» и потребует провести открытую подписку, чтобы собрать миллионы рублей на развитие этого дела. Иосиф Сталин может быть жестоким человеком, эгоистичным тираном, но он не дурак. Он знает, что приближается еще одна война, и он требует, чтобы Россия была к ней готова.

Ему нужны инженеры, поэтому меня оживили. Под Москвой, рядом с платформой Долгопрудная, есть центр по строительству дирижаблей, но о нем все знают. Расположенный в лесу комплекс, на котором работаю я, — секретный. Там мы работаем над… Как бы это назвать? Чудовищем. Это огромный тонкокожий монстр, дыхание которого сеет смерть. Это машина для убийства.

Ох, Лида, иногда мне кажется, что Бог, создав человека, почувствовал то же самое: что Он сотворил прекрасную машину для убийства.