Читаем Содержанка полностью

— Я проведу пару созвонов и приеду к тебе, — говорит он. — Если накатит, просто помни, что для меня ты лучшая. Самая лучшая. А я не просто левых хер, я скоро запущу батареи в космос. Блядь, я это сделаю Ива.

— Я знаю, — улыбаюсь. — Понимаю, что твоя работа важна. Люблю тебя. Спасибо, что ты у меня есть.

Он улыбается. А когда я выхожу из номера — вновь натягивает на лицо простынь. Смеюсь!

Прошлая ночь была горячей как ад, прекрасной как мечта, жаленной как любовь. Он хотел меня всё время так сильно, что сердце замирало. Двигался, вжимал в себя. Он стонал, когда кончал в меня или на меня. Он прижимал потом к себе, он что-то говорил на ухо.

Боже…

Он был так глубоко, любил так нежно и чувственно, страстно, до моих слез, до своих ругательств.

Не знаю что это, если не любовь. Мне кажется, на одной похоти невозможно так наслаждаться человеком. Да, влечение бывает сильным, я могу такое представить, наверное. Но после секса оно ведь пропадает и переключаешься на что-то другое, привычное, важное. У нас оно не пропадало ни разу. Даже после близости он прижимал к себе и целовал мои пальцы. В подтверждение своим признаниям. Уже больше не скрывая и не сдерживаясь.

Прыгаю в такси, водитель протягивает стаканчик кофе и шоколадку.

— Хорошего завтрака, — говорит на английском.

— Вау, спасибо! — отвечаю, вновь улыбнувшись. Это Алекс, конечно, заказал. Мы хотели с ним пойти позавтракать в семь, но не смогли встать. Позаботился.

Всё, что он сказал вчера, бесспорно, вскружило голову. И да, я отдаю себе отчет, что он сложный и что с ним нелегко. Ну не бывает среди гениев простаков и добряков! В большом бизнесе, как и в проф спорте, лишних людей нет. Все до одного особенные. Алекс — ходячий импульс, эти его особенности еще… Но когда он говорит о чувствах, когда доказывает поступками, я понимаю, что с этим можно справиться.

Ссору — прекратить физически. Не в плане подраться, а просто уйти и разобраться с эмоциями в спортзале, обидные слова — простить. Не знаю. Наверное! Я простила и снова ему поверила. Да как тут не поверить?

Он тогда выгнал меня из больницы по одной причине, оказывается, — умирал как хотел выспаться. Я просто не знала, в голову не приходило. Дремала в его руках, отдыхала от стресса, грелась теплом. А он ведь спит беспокойно. Дергается, крутится. Сам не замечает, ему говорили. Он просто знает. Вот и не позволял себе отключаться, чтобы я отдыхала в его объятиях. Он выгнал меня, потому что уже не мог с собой бороться. А признаться, что себя самого стесняется, гордость не позволила.

Я думаю об этом, пока еду. А потом всё резко меняется.

Едва захожу в здание, мгновенно захлебываюсь атмосферой. Столько вокруг людей, и все они пришли сегодня, чтобы посмотреть на самые важные в жизни спортсменов соревнования. Играет музыка, народ фотографируется. От масштаба и важности морозец кожу жалит. Я слегка ошалело оглядываюсь и мысленно жалею, что Алекс не смог поехать со мной. На самом деле он нужен мне. Очень сильно нужен. Со своей мечтой, со стержнем, с любовью, что дает силы, проживать всё это. Проживать то, что я… что без меня…

Иду к ковру, смотрю на него, а внутри всё сжимается. Чертовы мурашки не просто бегают, они кусаются, кровь кипит. Пульс скачет, и такая ясность в голове… я бы могла сейчас перелезть через оградку и проделать свою программу без единой запинки, несмотря на то, что уже несколько месяцев не тренировалась. Разум ясный, четко понимаю, что смогла бы…

Захлебываюсь паникой.

Смотрю на ковер, он аж светится, зовет меня, молит и внимании. Он против того, что мы расстались. А внутри меня протест и истерика. В последний момент поворачиваю направо и прохожу к своему месту. Скромно занимаю его.

Вытираю уголки глаз.

Алекс купил дорогие билеты. Он хотела смотреть на меня вблизи. Чтобы не пропустить выступление. Ни одной детали.

Алекс. Алекс-Алекс-Алекс.

Он хороший. Очень хороший, Боже, как повезло, что он появился. Иначе где столько любви взять? Сил, чтобы не выдохнуться. Отчаяние вновь пытается взять в плен, но я сопротивляюсь.

Нахожу глазами своих девочек. Таня, Лена, Лиза и другие. Все тут. Таня готовится, сейчас будет ее выход. Выход, которого она ждала всю свою жизнь. Ради которого с утра до ночи пропадала в зале. Сидела на диетах, отказывалась от удовольствий. Рядом Андреева, что-то говорит ей, дает указания. У Тани на лице будто смятение. И бледность странная. Надеюсь, она не приболела и это просто паника. Представляю, какая там паника! У самой во всю. Эти секунды перед… Самые адреналивновые. Бешеные. Когда выходишь на ковер, всё меняется: остаются лишь ты и спорт. Твоя выдержка, талант и умения. А вот пока музыка еще не заиграла, пока длится ожидание…

Таня окидывает взглядом зал и натыкается на меня. Ее глаза расширяются. Девочки тоже следом, одновременно. Мы смотрим друг на друга. Андреева тут же. Сердце гулко колотится. Я сжимаю кулак и поднимаю его, показывая, что здесь, и что поддерживаю. Смотрю на нее с жаром и шепчу губами: «Всё получится. Давай». На мне чемпионские шпильки и украшения. На девочках их талисманы.