Ольга Вечная
Тревогой, что этот импульсивный мужчина забудет меня и не вернется.
Тогда как я его забывать… не хочу. Да и боюсь, уже не получится.
Слишком глубоко он под кожей.
— Мне говорили, что с судьей нужно решать дела через ее правую руку. Как там зовут помощника? — Александра Дмитриевна Яхонтова. Грамотная, держит дистанцию. Через неё идёт всё: черновики, служебки, даже чашка кофе. Но взятки? - морщусь. - Если это так, я выясню.— Да-да, та самая серая судейская мышь.— Правильные черты лица, отличная дикция, талия шестьдесят сантиметров и длинные волосы. Это, по-вашему, мышь?- А у вас, Савелий Андреевич, к ней как будто есть личный интерес? Резко поправляю:- Исключено. Есть такое понятие, как адвокатская этика. Но я проверю: если она играет грязно, то мы тоже, с удовольствием, в игру эту поиграем.Самостоятельная история, читается отдельно
— Слушай, этот инвестор с севера, кажется, всерьез нацелен скупить половину нашего пляжа! — говорю мужу, едва сдерживая возмущение. — Ну откуда он такой мотивированный взялся? Ему что, медом тут намазано? Меня буквально трясет от злости!— Может, тоже рассмотришь предложение? Деньги-то действительно приличные.Я замираю, как будто кто-то выдернул землю из-под ног.Во-первых, это наследство моих сыновей.Во-вторых, отель построил их отец. Это то, что нам осталось от Адама.Я просто… не могу. Не готова.Все еще больно. Жгуче больно. Как будто в душе открытая рана, и мы сейчас солью на нее сыпем.— Я… подумаю, — наконец выдыхаю. — Но мне нужно увидеть этого человека. Поговорить с ним.— Давай я поеду с тобой? — предлагает он мягко, но уверенно. — Защищу тебя от этого северянина. На меня можешь положиться.
— Алтай, деньги будут крайний срок через неделю, максимум две, — говорит отец нервно.— Я не даю отсрочек. И денег тебе взять негде.— У меня в Италии...Алтай прерывает отца громким смешком.— Ты считаешь, я дам тебе выехать из страны?— Тебе нужны эти деньги, а мне требуется время, чтобы их достать. Ты же знаешь меня, Алтай, мы сто лет ведем дела. Я даю тебе слово, что вернусь в любом случае.Алтай переводит глаза на меня, и становится не по себе.Этот человек был частью темной стороны жизни моего отца, куда мне соваться было запрещено. Поговаривают, что он прошел через ад, о чем свидетельствуют сломанные уши, шрам у рта и глаза — пустые, лишенные эмоций.— Лады. Вали в свою Италию. Но Рада пока «отдохнет» на моей базе.— Об этом не может идти и речи...— Почему? Ты же вернешься. Будет стимул поспешить.
Мой бывший никак не оставит меня в покое.Он одержим местью и желанием уничтожить все, что меня радует.Для этой цели он нанял самого хитрого и изворотливого адвоката Москвы.Мне страшно. Особенно после того, как я поняла, что знаю его защитника.Лучше, чем можно себе представить...
Вот тебе и с корабля на бал... Титул в моих руках. Земли и слуги. Дом - полная чаша. А вот проблем все больше.В КИИМе неспокойно. Монстры не дремлют, намечается универсиада, Трубецкие точат на меня зуб, да еще и "музыканты" готовят козни.- Но ведь это не повод пропускать апгрейд, дорогой?- Точно, Лора. Сначала апгрейд, а потом мой клинок напьется их горячей кровью!
Сириус Дрейк
Я люблю свою адскую работу в реанимации, люблю свое одиночество, где нет места постороннему. Тем более, чужому ребенку… Зачем мне впрягаться за него, решать его проблемы, думать о нем? В конце концов, у мальчишки, которого я случайно спасла одной теплой ночью, есть мать. И отец тоже есть…Но иногда судьба поворачивается так, что чужой ребенок меняет твою жизнь…
Родион Андреевич Белецкий , Мария Зайцева , Маша Трауб , Патриция Кей
Чёрт! Поверить не могу, что я так нелепо сдох! Что же случилось? В моей памяти не нашлось ничего, что могло бы объяснить мою смерть. Благо, судьба подарила мне второй шанс в теле юного барона. Я должен снова получить свою силу и вернуться назад! Вот только есть одна небольшая проблемка… Как это сделать? Если я самый слабый ученик в интернате для одарённых детей?!
Андрей Боярский
— Зараза, ходит тут, задом своим целлюлитным трясет… — пробормотал он злобно, и только я собиралась сказать, чтоб отпустил, и нечего меня за этот самый целлюлютный зад лапать, да еще и так жестко, как он, выдохув, резко прижался к моим губам, сразу же проникая языком внутрь и по-хозяйски придерживая меня за затылок, чтоб не смогла вырваться.Это был мой первый поцелуй. Никто до него не прикасался к моим губам. Никак. Ни невинным сухим жестом, ни более развязно. И уж тем более, никто не делал со мной таких грубых вещей. Не целовал так жестоко, так грязно, так настойчиво.
Мария Зайцева