Ахаю! Кидаюсь к шкафу, распахиваю дверцы и просматриваю полки. У нас с мамой не так много вещей, и все вроде бы на своих местах.

— Думаешь, украл что-то?

— Не знаю. Посмотри хорошо. Я пока гляну, что привез.

Сердечный ритм ускоряется — меня никогда не грабили. Странные ощущения и чувство вины. Зачем оставила чужого человека одного в коридоре?

Я заглядываю в мамину комнату — ноутбук на столе, другие вещи не знаю, где смотреть. Иду в свою и вижу, что шкаф открыт.

Створки настежь, хотя они точно были закрыты, когда мы с Алексом любили друг друга. Простыни так и смяты.

Становится вдруг неестественно жарко.

— Алекс! — окликаю.

Осматриваю полки, ящики. Судорожно их дергаю.

— Алекс! — кричу громче.

Как хорошо, что я была не одна сегодня.

— Там в пакете глазированные сырки, и всё. — Он появляется в дверях. — Странно для такого вызывать курьера.

Я развожу руками, на щеках вновь можно жарить яичницу.

— Что-то пропало? Ив?

Молчу, как рыбка на суше, губами хлопаю.

— Да говори уже! — Он подходит ко мне.

— Алекс, я в шоке. Я… у меня пропали… Боже, как сказать-то?! Он украл мои трусы!

— Блядь. — Алекс широко улыбается, следом борется с собой и серьезнеет. — Че, правда? — Прищуривается.

Показываю пустой ящик и беспомощно всхлипываю. Это так жестоко и стыдно, что колени подкашиваются. Мало мне позора в жизни?

Кроссовки Равского стоят у кровати. Он же в обуви меня сюда принес, потом быстро скидывал вместе со штанами.

— Не шутишь? — Тон Алекса моментально меняется. Становится резким, прерывистым. — Пиздец ему, — выпаливает Равский зло.

Быстро обувается и пулей вылетает из комнаты.

Глава 10

— А потом он его догнал! — выпаливаю подругам. Мы вместе завтракаем в городе, я рассказываю взахлеб: — И побил!

Лена с Таней пораженно переглядываются и придвигаются ближе. Пробные фотографии с фотосессии лежат на столе, они изумительные и забыты совершенно незаслуженно. В былые времена мы могли бы два часа обсуждать их без скуки и устали, но сегодня я сразу поменяла тему.

Равский. Так вышло, что он стал интереснее даже гимнастики.

— Прямо на улице? — переспрашивает Лена.

— Да! Я перепугалась до смерти. То есть… вы же знаете, как я отношусь к насилию, оно вводит в мгновенный ступор. Так и застыла у окна. Это совершенно жуткое зрелище — наблюдать, как мужчина, с которым ты полчаса назад занималась любовью, кого-то бьет. Алекс толкнул этого парня со спины. Тот повалился на асфальт. — Зябко потираю предплечья. — Я была в таком шоке, что не могла глаз отвезти. Мне казалось, Алекс его просто убьет.

Девочки вновь многозначительно переглядываются, и я чувствую укол ревности — за четыре месяца, что я не в строю, они словно стали дружить ближе. Моментально раздражаюсь, но гашу вспышку. Они приехали сюда ради меня в единственный выходной, я несправедлива.

— А потом что?

— Подлетели еще парни, начали оттаскивать своего приятеля и успокаивать Равского. Тот оказался один против пяти и сбавил напор. Вернулся с черным пакетом, в котором были мои трусы. Сюр. Ну и объяснил, что это был пранк: пацан должен был на спор стащить белье известной спортсменки. Парень вроде как растерялся и вместо одних схватил все. Тупость. Они вычислили, когда работает мама, и были уверены, что я одна дома. Со сломанной ногой.

Произнося это, ощущаю сильный дискомфорт. Хорошо хоть пранк, а не что похуже. Консьержка потом долго извинялась. Она всегда пропускала курьеров, и впервые такое.

— Это все от голода, Ива. Зарабатывать становится сложнее, народ ради денег и охватов решается на преступление. Повезло, что ты была не одна. Мало ли что им могло прийти в голову!

— Вдруг задание было снять трусы с тебя.

— Спасибо, Танюш, я только успокоилась, — качаю головой. — Но вообще ты права. Курьер услышал мужской голос из кухни и вылетел пулей. Ну и… судя по бешеным глазам Алекса, он бы позволил снять с меня что-либо только через свой труп. Такой злой был!

Вопреки ожидаемой реакции, Лена и Таня не просто не кривятся на это утверждение, напротив, на их лицах мелькает… зависть. Светлая, но при этом искренняя. Со смесью восторга и восхищения. Словно подругам бы тоже хотелось, чтобы ради их белья какой-то мужчина был готов на убийство.

— Боже, как это романтично! — тянет Таня. — Ива, он в тебя влюбился, да? С первого взгляда?

Хочется честно признаться, что это не так. Равского интересуют мои статус и внешность, он предложил деньги в обмен на роль спутницы. Но во взгляде Тани впервые за последние месяцы нет и следа сострадания, поэтому я улыбаюсь и говорю уклончиво:

— Не знаю. Алекс был очень галантен, когда похищал меня с вечеринки. Отпустил водителя и сам сел за руль, покатал по городу. Потом мы приехали к нему. Я ничего такого не планировала. Он не настаивал. Пили шампанское, потом поцеловались.

Таня улыбается все мечтательнее, и я продолжаю:

— Было очень хорошо.