Читаем Собор памяти полностью

Миткаль всё ещё препирался с мальчиком, когда тот выхватил нож и бросился на Леонардо. Тот был уже в полётной сбруе и, сопротивляясь ветру, подтягивал вверх крылья — он полагал первым прыгнуть с утёса. Он отпрянул, а один из стражников перехватил мальчика и так же апатично швырнул с обрыва в пустоту. Двое других стражников ухватились за планер Леонардо, чтобы его раньше времени не унесло ветром. Юные евнухи, избранные для высокой миссии, с ужасом смотрели на смерть своего сотоварища, а один из ангелов, уже отвязавший свою машину, выхватил кинжал, словно мог сразиться как равный с массивным, закалённым в битвах стражником. Леонардо хотел вмешаться, когда Миткаль сказал:

   — Оставь его. — Он говорил это, глядя на стражника. — Мы убьём его позже. Ты сомневаешься в этом? — Стражник глупо ухмылялся. — Сомневаешься, что мы с тобой на равных?

   — Ветер нужный, — сказал Леонардо. — Миткаль, ты будешь командовать или я? — Он ещё позаботится об этом стражнике... позже.

Миткаль кивнул ангелу, стоявшему дальше всех на утёсе. С помощью двоих стражников он надел сбрую — планер на его спине напоминал панцирь черепахи, хотя в воздухе мальчик будет попросту висеть под ним. Затем ангел прыгнул навстречу ветру, начал стремительно снижаться, а затем по длинной дуге полетел прочь — словно падающий лист превратился вдруг в птицу. Один за другим, с большим интервалом попрыгали с утёса и другие ангелы, и каждый полетел к иному месту на крепостном вале, к замку, безжизненной тенью стоявшему перед ними.

Когда на утёсе остались лишь Миткаль и Леонардо, мальчик подал знак Леонардо — была его очередь прыгать. Стражники отступили, чтобы освободить ему место, но он сказал:

   — Нет, я полечу последним.

Он не хотел давать стражникам возможность остаться с глазу на глаз с Миткалём, который унизил их.

Миткаль прыгнул.

И Леонардо последовал за ним, стараясь не терять мальчика из виду.

Он швырнул себя в темноту, и сердце бешено застучало, и словно незримый кулак стиснул горло, и ветер увлажнил лицо и пронзительно завизжал в ушах; и он падал, как падал когда-то, на глазах у Лоренцо Великолепного, своего отца и всех жителей Винчи — о, если бы только он мог сейчас быть там, в объятьях своей матушки, если б мог оказаться в крепких объятьях Ачаттабриги, хоть раз ещё увидеть знакомые башни, улицы и мосты Флоренции! — а потом поймал воздушный поток и воспарил вслед за Миткалём, чересчур близко к отвесной и опасной стене утёса, взмыл к звёздам, точно подхваченный выдохом самого Господа, и описал широкую дугу, облетая утёсы, выше, чем следовало бы; но когда он глянул вниз, на костры и тени, двигавшиеся в темноте, он вдруг ощутил свободу — и неодолимую тягу замереть в воздухе и падать, падать быстрее мысли.

Под ним летел Миткаль — летучая мышь, парящая в пещере со звёздным сводом.

Вот она, свобода, блаженная свобода за миг до смерти, которая ждала их в крепости, лежавшей далеко внизу. Леонардо вычерчивал круги в воздухе, вослед за Миткалём направляясь по спирали к северо-западному бастиону По замыслу, мальчики должны были добраться до южного барбакана[126]. Леонардо подозревал, что там, за подъёмным бревенчатым мостом, который опускали для турецких войск, есть две опускные решётки с цепями, намотанными на блоки. Мальчики славятся своим умением красться и обращаться с кинжалами; и они должны подтвердить свою репутацию, потому что обучал их сам Куан, а его, в свою очередь, обучал Хилал.

Чёрный воздух, казалось, был полон призраков.

Каменные валы рванулись навстречу Леонардо, когда он пытался приземлиться. Ему и Миткалю пришлось нелегко, потому что ветер разбивался о замок, словно волны о волнолом, тянул и дёргал их в разные стороны, как невидимыми канатами, и Леонардо проволокло по камню, обдирая кожу на плече и ногах, но он быстро вскочил, отстегнул сбрую, вынырнул из планера и пинком перебросил его через край вала, наружу, — как огромная птица, тот заскользил вниз и беззвучно рухнул глубоко в расселинах утёсов.

   — Ты цел? — шёпотом спросил Миткаль. Он, конечно, был куда опытнее Леонардо в искусстве приземления; он тоже швырнул свой планер со стены, чтобы машина не попала в руки турков, иначе те будут начеку.

   — Да, цел, — сказал Леонардо, туго затягивая лоскутом ткани обильно кровоточившую ногу. — Пойдём, мы можем спуститься вон по той лестнице.

Лестницы были частью самого вала. Секции стен соединялись друг с другом лишь деревянными мостками, которые при нужде легко можно было убрать, и тогда враг был бы вынужден обнаружить себя и с боем брать лестницы.

   — Где остальные? — прошептал Леонардо.

Миткаль пожал плечами.

   — Наверное, уже у ворот.