Читаем Собор памяти полностью

   — Мой воздушный шар спрятан внизу, в долине. Утёс, похожий на подкову, указывает к нему путь; достаточно будет пройти по прямой, хотя дорога неблизкая, — прибавил Куан. Леонардо знал, о каком утёсе идёт речь. — Как только вы будете готовы, шар к вашим услугам.

   — Думаю, нам будет безопаснее отправиться пешком либо на конях, — сказал Сандро, которого явно напугала одна мысль о том, чтобы подняться в воздух.

   — Я должен согласиться с Сандро, — сказал Леонардо, удивляясь тому, что Куан вообще мог предложить подобную идею. — Как я говорил калифу, мы окажемся целиком во власти ветров; кроме того, нас все увидят, а это не самый лучший способ бегства.

   — Кажется, в последнее время сны обрели немалую власть надо всем происходящим, — сказал Куан. — Даже имам калифа рассказал ему свой сон. Он сказал, что если калиф победит, то Аллах явится огнём в небе, точно так же, как прежде он сотрясал землю. Но если мы победим, а знак не появится, это будет предвестие гибели калифа и всего Египта.

   — И калиф поверил этому? — спросил Леонардо.

   — Разумеется, маэстро, но он понял также, что дурного предвестия можно избежать, подняв в воздух плавучий шар. Он даже подумывал о том, чтобы подняться на шаре самому. — Куан рассмеялся. — Но даже если сделать привязь из железа, калиф всё равно и шагу не ступит в корзину. Даже если бы сам Мухаммед явился ему и велел подняться на шаре — что он, скорее всего, и сделал во сне имама. — Он помолчал. — Так что калиф ожидает увидеть знак.

   — Кого же он хочет отправить на шаре? — спросил Леонардо.

Куан улыбнулся.

   — Либо один из нас, либо мы оба, маэстро. Однако избиение турков конечно же дело наипервейшей важности, а калиф не настолько суеверен, чтобы отрывать меня от моих обязанностей ради исполнения пророчества. Так что я должен перепоручить это дело тебе.

   — И калиф позволит мне лететь на твоём изобретении, в то время как запрещает летать на своём собственном?

   — Хотя он не в силах и близко подойти к моему шару, он всё же считает его более безопасным, — сказал Куан.

   — Зачем ты делаешь всё это? — спросил Сандро.

   — Разве не ясно?

   — Именно поэтому Америго сейчас не с тобой? — спросил Леонардо.

   — Он молил меня помочь вам даже ценой большого риска, — сказал Куан. — Так и должно быть, ибо старых друзей любят крепче. Но я не хотел подвергать его искушению — он слишком скучает по родным местам.

   — Значит, он продал свою свободу в обмен на нашу, — сказал Леонардо.

   — Нет, — сказал Куан, — он волен поступать как пожелает. Он сам решил остаться со мной. Однако не будьте так мрачны, друзья мои, ибо не в последний раз мы видимся с вами. Мы вернёмся в ваши края, и тогда — кто знает? — быть может, я даже останусь там жить.

Леонардо и Сандро молчали. Ветер свистел и бился в скалах, словно запыхавшееся войско, и в его голосе можно было расслышать шёпот тысяч голосов, отдалённый гул бури, сотни наречий, смешавшихся в вавилонской сумятице, мягкий шорох — словно в непроглядной тьме ночи невозможно было ни воевать, ни говорить громко.

   — Пора, — сказал Куан. — Я передам ангелам приказ вылетать.

   — Я сделаю это, — сказал Леонардо.

   — Ты должен следить за ними в свою увеличительную трубу, чтобы известить нас, когда они взлетят.

Леонардо протянул ему подзорную трубу.

   — Калиф велел тебе оставаться со мной, — напомнил Куан. — Ты не должен лететь на своей машине.

Леонардо безошибочно уловил в его голосе иронию.

   — А велел ли тебе калиф написать за него письмо? — осведомился он. — И запечатать его печатью?

Миткаль и ещё пятеро юных евнухов с волнением ожидали посланца с приказом вылетать. Они были одеты на турецкий манер, чтобы не бросаться в глаза внутри замка. Тут же апатично сидели стражники, тоже ожидая своего часа: когда планеры взлетят, они присоединятся к отряду Куана. Шесть планеров были укрыты и привязаны к скалам, иначе бы их унесло прочь или разбило о камни.

   — Что ты здесь делаешь, Леонардо? — спросил Миткаль.

Радуясь тому, что видит мальчика, Леонардо поклонился и сказал:

   — Я посланец. Пора.

Услышав это, стражники и ангелы тотчас принялись открывать планеры, которые были густо натёрты тушью или ещё чем-то в этом роде и стали чёрными, как ночное небо. Леонардо помог евнухам подготовить машины и сказал одному из них, что полетит вместо него. Мальчик был с виду лет тринадцати — четырнадцати, жилистый и угрюмый, с лицом гладким и тонким, как у красивой женщины. Он глянул на Миткаля и сказал:

   — Это я должен лететь.