Читаем Собиратели Руси полностью

В этих общинах законодательная власть принадлежала народному вечу, которое в то же время было и высшею судебною инстанцией. Нередкие казни бояр в Новгороде, свержение их с Волховского Mocтa, разграбление их дворов и сел в сущности являются актом верховного суда на основаниях Русской Правды; только место князя в этих случаях заступало народное вече. Однако, в законодательных актах, относящихся к судопроизводству, мы видим совместные постановления вечевой и великокняжеской власти. Дошедшая до нас Новгородская судная грамота 1471 года, как сказано в ее начале, поставлена всем Великим Новгородом на вече на Ярославле дворе, «доложа господы великих князей всея Руси Ивана Васильевича и сына его Ивана Ивановича, по благословлению нареченного на архиепископство священноинока Феофила». Эта грамота, следовательно, относится уже ко времени зависимости Новгорода от Москвы и является почти накануне его присоединения к Москве. Тем не менее она есть верное отражение более или менее старых судебных обычаев и порядков.

Суд в Новгороде, как показывает и названная грамота, распадался на три отдела: святительский, посадничий и суд тысяцкого, первый, т. е. святительский, суд (по примеру остальной Руси) должен производиться на основании греческого Номоканона или Кормчей книги и должен быть для всех равен, «как для бояр, так и для житьих и младших (черных) людей». Из грамоты видно, что новгородский владыка производил суд не лично, а чрез своего наместника и ключника, в пользу которых шла часть судебных пошлин. К суду епископскому, конечно, относились все дела и лица, подчиненные церковной власти. Суду тысяцкого, по некоторым данным, подлежали преимущественно дела торговые и иски о холопстве. Суд посадничий, по-видимому, главным образом обнимал дела уголовные и поземельные иски, в особенности связанные с насилием и тому подобными преступлениями. А так как уголовные дела везде на Руси подлежали непосредственному ведению суда княжеского, и пени с этих дел шли преимущественно в казну княжескую, то, вероятно, отсюда и произошло непременное условие, что посадник новгородский не мог судить без великокняжеского наместника. Впрочем, сам наместник, кажется, редко присутствовал на этом суде, а участвовал в нем чрез своих тиунов.