Читаем Собиратели Руси полностью

Предметы открытых дипломатических совещаний на этом съезде были следующие. Во-первых, Сигизмунд предложил Ягайлу лишить Молдавию самостоятельности и разделить ее между Польшей и Венгрией под тем предлогом, что Молдавский воевода не оказал помощи в войне с Турками. Но этому предложению воспротивились польские паны, так как Молдавский воевода признавал себя вассалом Польши. Во-вторых, император, как глава христианского мира, по поводу Гусситских войн обратил внимание съехавшихся государей и вельмож на церковные распри и нестроения; он приглашал их содействовать взаимному примирению и единению обеих церквей, Западной и Восточной, обещая для этой цели собственной властью настоять на созвании нового вселенского собора. По словам польского хрониста (Длугоша), он позволил себе даже выразить по этому поводу некоторое свободомыслие. Греческая церковь, по его словам, святостью своих догматов не уступает Латинской, а православные священники отличаются от католических только бородою и брачными узами; но первые довольствуются одною женою, тогда как вторые имеют их десяток и более. Такие речи весьма польстили Русскому духовенству, присутствовавшему на съезде; но не понравились Полякам. В-третьих, Сигизмунд приглашал съехавшихся государей предпринять общую борьбу против Турок и оказать деятельную помощь утесненной от них Византийской империи. Но и это предложение Поляки отклонили под разными предлогами.

По почину того же Сигизмунда, завязались дружеские переговоры с Ягайлом о принятии Витовтом королевского достоинства. Ягайло не противоречил, но и не соглашался сделать какой-либо шаг к тому без соизволения польских панов. А когда этот вопрос был передан на их обсуждение, то возникли оживленные прения, и тут Збигнев Олесницкий в пламенной речи возражал против такого проекта, как явно нарушающего все договоры и клятвы, которыми утверждена уния Литвы с Польшей. Возбужденные Олесницким, паны поступили решительно: чтобы положить предел дальнейшим разговорам о короновании Витовта, они внезапно уехали из Луцка; устрашенный их угрозами, Ягайло последовал за ними, даже не простясь с хозяином. Этот поступок смутил и расстроил съезд. Сигизмунд также вскоре уехал, условившись с Витовтом о новом съезде, на котором во что бы ни стало должно было состояться коронование последнего.

Разъехались и прочие гости, тоже приглашенные вновь собраться в Вильне на торжество Витовтова коронования. Луцкий съезд продолжался около семи недель и стоил великому князю огромных расходов. Каждую неделю на продовольствие гостей, по словам летописцев, выходило 700 бочек сыченого меду, кроме вин мускатного, мальвазийского и других напитков, 700 яловиц, 700 баранов и вепрей, по 60 зубров, по 100 лосей, кроме разных других мяс и всякой дичи.

Препятствия только раздражили Витовта, и он упорно стал хлопотать об их устранении; чтобы сломить противодействие польских сенаторов, великий князь прибег к подкупу, и ему действительно удалось набрать между ними значительную партию в пользу своего намерения; только Збигнева Олесницкого он ничем не мог склонить на свою сторону. Напрасно папа Мартин V, принявший сторону Поляков, не только не дал своего согласия на коронование Витовта, но и увещевал его оставить это намерение. Напрасно Ягайло предлагал сложить с себя собственную корону в пользу Витовта; последний не поддавался подобным польским хитростям. С другой стороны и Поляки не хотели слушать уверений, будто его королевское достоинство нисколько не нарушит Польско-Литовской унии. Упорство Витовта, по всей вероятности, кроме Сигизмунда, немало поддерживалось вельможами западно-русскими, которые неодобрительно смотрели на унию с католическою Польшей. Существование этой православной партии, схизматической по понятиям католиков, и сношения Витовта с Гусситами, вероятно, более всего склонили папу на сторону Поляков в данном вопросе.