Читаем Собиратели Руси полностью

При Самвлаке сама древнерусская митрополия подверглась новому великому бедствию. Известный мурза Эдигей, вследствие золотоордынских переворотов принужденный покинуть Сарай, захватил власть над Татарами Крымскими и Черноморскими и стал здесь во главе особого ханства. В 1416 году он сделал внезапный набег на Южную Русь, перешел Днепр и бросился на Киев. Только Киевский замок, обороняемый польско-литовским гарнизоном, не был взят Татарами; но сам город был ими страшно разорен и разграблен; особенно пострадали от грабежа и пламени храмы и монастыри, в том числе Печерский. Таким образом, древняя столица Руси, едва успевшая несколько оправиться от Батыева погрома, теперь вновь покрылась развалинами. Этот набег, предшественник последующих крымских набегов на Россию, как думают, произошел не без подстрекательств со стороны Прусских Немцев. Нужно заметить, что после Грюнвальдской битвы враждебные действия их против Польши и Литвы, с малыми перерывами, не прекращались почти 12 лет, и окончились только миром на озере Мельно (в 1422 г.). Но известно, что Витовт покровительствовал недовольным ханам и мурзам в Золотой и Крымской Орде, давал им у себя убежище и помогал иногда войском, чем поддерживал ордынские смуты; к тому же в Литовско-Русских пределах жило много Татар, признавших себя подданными великого князя и нередко сражавшихся под его знаменами против своих соплеменников. Поэтому хитрый старик Эдигей, чувствуя себя и свое потомство непрочным на ханстве спустя несколько лет после своего набега, прислал Витовту в подарок коней и верблюдов, нагруженных разными драгоценностями, и просил его о мире. «Знаменитый князь, — писал он, — мы оба дожили до седой старости; отдадим покою остаток нашей жизни; кровь, которую мы проливали в битвах, уже высохла, бранные слова, которыми мы осыпали друг друга, развеял ветер; пламень войны очистил наше сердце от гнева и сам угас от времени». Мир был действительно заключен; но, кажется, Эдигей признал себя при этом как бы подручником Витовта (1419).

Княжение Витовта, долго не нарушаемое никаким соперником, в то время было несколько обеспокоено Свидригайлом. Уже около десяти лет сидел он в заключении в волынском замке Кременец. Комендант замка родом из Пруссии, Конрад Франкенберг, обходился с узником почтительно и не препятствовал навещать его разным гостям. Во время происходивших тогда пограничных действий против Татар военные отряды нередко двигались мимо этого города или в его окрестностях. Сторонник Свидригайла Даниил или Дашко, сын князя Острожского Федора, воспользовался обстоятельствами, чтобы, не возбуждая подозрений, прибыть в эту сторону во главе значительной дружины и войти в тайные сношения с заключенным Ольгердовичем. Двое из доверенных лиц Дашка, по имени Димитрий и Илья, в 1418 году, в великий четверг явились в Кременец под видом людей, потерявших все свое имущество в походе против Татар и лишенных средств воротиться на родину. По их просьбе Франкенберг зачислил их в состав своего гарнизона. В ночь на самое Светлое Воскресенье Дашко Острожский и его соумышленник Александр Нос, один из князей Пинских, с своим отрядом тихо подъехали к воротам замка. По заранее условленному знаку, Димитрий и Илья отворили ворота и спустили подъемный мост. Заговорщики ворвались в замок, перебили стражу и освободили узника. Конрад Франкенберг, услыхав шум, выбежал с мечом в руках, храбро вступил в бой и пал мертвым. Свидригайло с своими освободителями поскакал в Луцк, где был двор Витовтов, наполненный всякого рода имуществом. Потом он удалился в Молдавию, а оттуда в Венгрию к королю Сигизмунду. Последний взялся быть посредником для примирения его с братьями. Владислав-Ягайло, вообще весьма привязанный к своей родне, не только сам примирился с Свидригайлом (входившим в союз с Немецкими рыцарями против Литвы и Польши), но и помог ему войти в соглашение с Витовтом. Вследствие этого соглашения Свидригайло получил себе в удел Брянск и Новгород Северский, где и оставался спокойно до конца Витовтова княжения. Князья Острожский и Пинский, освободившие его из заточения, ясно показывают, что в областях собственно русских между удельными князьями были противники стремлениям Витовта к водворению единодержавия и распространению католичества в Западной Руси^{50}.