Читаем Собиратели Руси полностью

Витовт, привыкший, подобно своим предшественникам, самовластно распоряжаться в собственном государстве, с неудовольствием смотрел на действия канцелярии и на возраставшее значение шляхетских сеймов, которые, благодаря слабому характеру Владислава-Ягайла, все более и более ограничивали королевскую власть. Лично Витовт тяготился своими вассальными отношениями к Польской короне: хотя фактически он был самостоятельным государем, но юридически на основании договоров, например Городельского, не мог отрицать этих отношений, и тем более, что польские вельможи при удобных случаях напоминали ему, будто он только наместник их короля. Витовт печалился о будущей судьбе своей родной Литвы. Он не предвидел большого добра от ее унии с таким государством, в котором утверждалось правление вельмож. Эта уния привлекала его тем менее, что Литовско-Русское княжество очевидно должно было занять в ней положение не только второстепенное, но и подчиненное. Он понимал, что Поляки смотрели на Литву и Западную Русь, как на земли ими приобретенные, как на свою добычу. Таким его настроением ловко воспользовались те соседи, для которых соединение Литвы с Польшей было крайне нежелательно; ибо оно давало политический перевес над ними соединенному государству, а некоторым грозило потерею самостоятельности, например, Прусским Немцам. Естественно поэтому, что Тевтонские магистры постоянно старались расстроить унию. Усердным их союзником в этом отношении явился император Германский и король Венгерский Сигизмунд. Он имел притом еще особый интерес: отвлечь Витовта от союза с своими мятежными Чешскими подданными, т. е. Гусситами, которые получали поддержку из Западной Руси и даже предлагали Витовту Чешскую корону. Великий князь пока отклонил их предложение и послал на помощь Чехам одного из внуков Ольгерда, Жигмунда Корибутовича, со значительным отрядом. После того император Сигизмунд деятельно начал поощрять Витовта к тому, чтобы упрочить за его государством полную политическую самостоятельность, и, как на главное средство, указал на приобретение королевского достоинства. Витовт имел уже около 80 лет от роду; он не оставлял после себя мужского потомства; так как оба сына от Анны Смоленской погибли, будучи заложниками у Тевтонских рыцарей, а поздний брак его с третьей женой, Юлианой княжной Ольшанской, был бездетен. Между тем Ягайло, будучи вдовцом, по желанию того же Витовта, вступил в четвертый брак с русскою княжною Софьей, юною племянницей Юлианы Ольшанской; причем Софья отреклась от православия в пользу католицизма (1422). Спустя два года, она родила семидесятишестилетнему королю сына Владислава, а потом произвела на свет другого сына, по имени Казимира. На Брестском сейме 1425 года шляхта и духовенство признали новорожденного Владислава наследником короны Ягайла, за что и получили от него расширение своих льгот.

Несмотря на свою старость и бездетность, Витовт с жаром ухватился за мысль о королевском венце. С этою целью он устроил в 1429 году съезд государей в волынском городе Луцке, который служил одним из любимых его местопребываний. Сюда приехал король Ягайло, в сопровождении блестящей свиты своих вельмож и со многими духовными особами, во главе которых находились архиепископ Гнезненский Ястрембец и епископ Краковский Збигнев Олесницкий. Сюда прибыли молодой Василий Васильевич Московский, внук Витовта, в сопровождении митрополита Фотия, а также князья Тверской и Рязанский. Тут же находились хан Перекопской Орды, магистры Тевтонский и Ливонский, папский легат, византийский посол. Здесь собрались многие удельные князья Литвы и Западной Руси, подчиненные Витовту. Император Сигизмунд по обыкновению заставил себя ждать: вместо 6-го он прибыл 22-го января, с своею супругою Варварою, со свитою вельмож угорских, чешских и немецких. Ягайло и Витовт с своими боярами и со множеством народа выехали за город к нему навстречу; в числе встречающих были местные епископы Русский, Латинский и Армянский с своим духовенством и хоругвями, а также и еврейские раввины. Император благоговейно поклонился реликвиям, которые держал латинский епископ, а на представителей других религий не обратил внимания. Затем, при звоне колоколов, при звуке труб и литавр, он въехал в город. Говорят, собралось до 15 000 гостей, которые не могли все разместиться в Луцке, а наполнили также окрестные села и деревни.