Читаем Собачья жара полностью

– Дальше Харитон становится неубедителен, – признал Световит. – У него Кесарь Август – всего лишь человек, хотя и могущественный. Творец же, как и уже сказал, воплотился в нищем иудее, который своей проповедью подрывал единство иудеев, за что и был казнён.

– Пилатом? – на всякий случай уточнил логик.

– Да. В харитоновском романе Пилат – римский наместник в Иудее в должности перфекта. У Харитона он вступает в сговор с иудеями, распознавшими во Христе врага их мерзкой религии.

– Ну хоть это не лишено убедительности, – снизошёл Ном. – Что же дальше? Кесарь воскрес и покарал вредоносное племя?

– О воскресении Харитон пишет невнятно, – сказал Световит. – Во всяком случае, Рим остался языческим. Христианство же тайно распространилось среди иудеев, а потом и среди других народов. Но один из кесарей, Тит Праведный, узнаёт от христиан о злочестии иудейского племени и их планах по порабощению мира. Тогда он нападает на их страну и главный город, и даже разрушает храм, где они приносили своему демону кровавые жертвы. Иудеи, однако, успевают спасти свои сокровища, которые прятали в храме. Потом они умерщвляют праведного Тита с помощью какой-то женщины, иудейки, бывшей его тайной любовницей…

– Два раза один и тот же сюжетный ход? Плоско, – заметил Феомнест.

– После же, – продолжал славянин, – иудеи основывают заговор против Рима и всех людей, рассчитанный на столетия. Свои сокровища они тратят в основном на то, чтобы вскормить врагов цивилизации, ибо принимают решение стереть с лица Земли образованность и культуру и погрузить наше отечество и весь мир во мрак невежества…

– Ну, это уже полная чепуха, – сказал Аркисий. – Жизнь невозможно повернуть назад.

– Почему же? – не согласился Феогност. – Представьте себе, что, скажем, Мусейон был бы уничтожен пожаром, как при Гае Кесаре Предтече. Это не остановило бы прогресс, но задержало бы его надолго.

– Вот, вот именно! – Световит поднял палец. – Собственно, в романе описывается именно это, а всё остальное – лишь предыстория. Харитон написал книгу о том, как иудеи вложили средства в уничтожение Мусейона. В двести семьдесят третьем году они подкупили кесаря Аврелиана, который нуждался в деньгах для подавления бунта. Условием кредита было сожжение библиотеки Мусейона, что тот и исполнил.

– Дешёвая конспирология, – Аркисий Ном вытянулся на ложе до хруста в спине, – к тому времени уже существовало книгопечатание.

– В мире, измышленном Харитоном, иудеи не допустили его появления, – ответил Световит. – Они тайно убивали изобретателей и учёных, а если не могли – истребляли или порочили их труды. Так они поступили и с трудами Герона!

– То есть эолипил не было создан, и сила пара осталась неизвестной людям? – уточнил Феогност. – Мне кажется, это излишнее предположение. В мире, где сохранилось рабство, мускульная сила должна быть дешевле пара, особенно на первых порах. Только там, где рабочие руки стоят дорого, возникает потребность в технике. Труды Герона остались бы просто невостребованы…

– Давайте заканчивать, – попросил Аркисий. – Что там дальше?

– Я пока не дочитал до конца, – признался славянин. – Кажется, мир погружается в упадок, именуемый у Харитона Тёмными Веками. В эпилоге описывается наше время, представленное в виде диком и отталкивающем.

– Ну что ж, любопытно, – не без разочарования в голосе подытожил Феомнест, – хотя я ожидал от Харитона чего-нибудь более оригинального, с множественными перипетиями и неожиданным финалом. Похоже, ему не стоит браться за большую форму.

– Странно и непонятно, – добавил сириец, – зачем этому Харитону понадобилось богохульствовать, представляя Спасителя нашего в неподобающем виде. Это не только кощунственно, но и безвкусно…

– О, насчёт вкуса, – логик досадливо хлопнул себя по лбу, – как я мог забыть? Мой друг Камерарий, ботаник, путешествующий по Индии, вчера прислал мне корзину смокв необычайной сладости: интересный природный феномен. Я продегустировал их с охлаждённым белым хиосским вином – разумеется, в научных целях. Сочетание показалось мне интересным. Не желают ли коллеги принять участие в исследовании?

– Пожалуй, – оживился сириец, – сегодня ведь, кажется, вино дозволено.

– Суеверие, – не удержался высокоучёный Аркисий, – Христос Август не вводил никаких постов, всё это позднейшие выдумки суеверных людей.

– Стоит ли это обсуждать, – удивился логик, – ведь мы же говорим о фигах и вине, то есть о дозволенном в любом случае. Не всё ли равно, запрещено ли нам что-нибудь иное, если мы на него не посягаем? С логической точки зрения…

Световит демонстративно зажал уши.

– Кратко, но убедительно, – признал Феомнест. – Что ж, давайте справим скромные Плинтерии и не забудем про дар Икария.

– Простите невежду, – спросил Эбедагушта Марон, вставая с ложа, – но о чём идёт речь? Плинтерий – это какой-то древний бог?

– Плинтерии – языческий праздник в честь Афины-Мудрости, – принялся объяснять Феомнест, – он праздновался как раз в это время. Богине приносили в жертву фиги…