Читаем Собачья жара полностью

– Потому что такие исследования опасны! – вскричал старик. – Я не хотел бы умереть от какой-нибудь скверной болезни, только потому, что неловкий лаборант разобьёт сосуд, – несколько успокоившись, добавил он.

– Вот именно, но кому-то надо это делать, – ответил Феомнест. – И те, кто уже двести лет подвергает свою жизнь опасности, заслуживают награды. В конце концов, основатель Бера, высокоучёный Гладиус, привил себе тиф, чтобы исследовать ход болезни.

– Лучше бы он не подавал таких ужасных примеров, – серьёзно сказал Эбедагушта Марон, – ибо подобные опыты над естеством могут стать орудием самоубийства, что является тягчайшим грехом перед Господом…

– Наместник Армении обратился в Римский Сенат с просьбой о долгосрочном кредите для постройки тоннеля, нужного для спасения обмелевшего Гегамского Моря… – зазвенела решётка.

– Опять траты! – взвился Аркисий, как будто деньги требовали с него лично. – Бесконечные траты! Теперь – на какое-то никчёмное море, в то время как наука задыхается от нехватки средств! Куда смотрит наша Инквизиция? – последнее он произнёс, почему-то покосившись на Световита.

– Да, средств не хватает, – неожиданно поддержал его славянин, – к тому же выплаты из казны задерживаются. Мы ещё не расплатились за те хорезмские машины.

– Я подавал прошение о новом комментированном издании «Принципов высшей логики» Гилберта Порфирского, – тут же припомнил Феомнест, – и до сих пор не получил ответа.

– Труды Гилберта весьма ценны для математики, – вежливо заметил Эбедагушта Марон, – но если не разобран архив аввы Дорофея, а это обедняет наше знание о предметах божественных. Что может быть важнее?

– Вот! – высокоучёный Ном торжествующе поднял руку. – Вот именно! Все разумные люди думают одинаково! Но нашим сенаторам нужны голоса избирателей, а не образованность и знания, – высказал он своё глубочайшее убеждение. – Поэтому прогресс и движется черепашьим шагом.

– Продолжаются бои в Южной Атлантиде близ Тиуанако, – забился о решётку хорошо поставленный голос оратора. – Вооружённые силы Римской Республики блокируют город. Условия, выдвинутые Римом, остаются прежними – полное прекращение человеческих жертвоприношений. По этому поводу демагог Гипербол огласил очередное обращение к Сенату, в котором от имени прогрессивной общественности потребовал прекратить агрессию и вывести римские войска. Обращение поступит к рассмотрению Сената завтра. А теперь – рекламная пауза…

– Выключите, – попросил Ном. – Ненавижу рекламу. Я бы вообще запретил перебивать важные политические новости криками торгашей. Вот уж от кого ещё меньше пользы отечеству, нежели даже от сенаторов! Просто я не знаю, что это…

– Лучше уж крики торгашей, – не выдержал Световит, которому пришлось снова вставать с ложа, – чем речи смутьяна Гипербола.

– Он честный человек и у него есть своя правда, – заявил Аркисий с какой-то неожиданной злостью.

– Ходят слухи, – понизив голос, сказал логик, – что этот Гипербол имеет отношение к… – он понизил голос ещё, – к некоторым специальным службам.

– К Инквизиции? Или к Провокации? – поинтересовался Световит таким тоном, каким спрашивают о погоде или о мелкой светской сплетне.

Отвечать никому не захотелось. Стало слышно, как шумит горячая вода в трубах.

– А по-моему, всё это сплетни, – отважился сломать молчание Аркисий Ном. – Распускаемые всё той же Провокацией, если хотите. Они любят выдавать честных людей за своих агентов.

– Если человек ведёт себя как провокатор, – заметил Феомнест, – значит, он таковым и является, состоит он на службе в Провокации или нет. Это называется «объективное вменение признака», аналогичный пример разобран Логвином в его парадоксе о мальчике, воспитанном амазонками, и не знающем о своём поле…

– Я уверен, что Гипербол честный человек, – упёрся Аркисий.

– Строго говоря, честность и служба в Провокации вполне совместимы, если у человека есть определённые убеждения, – принялся было за своё въедливый логик, но старик махнул рукой:

– Давайте не гадать о том, кто он такой, а послушаем, что он говорит. Всё ведь просто. Маленький народ отстаивает свою независимость, а римляне, такие гуманные и цивилизованные, пытаются принудить их жить по своим обычаям. В сущности, это крайне несправедливо.

– Их пытаются принудить не убивать людей перед статуями демонов, – кротко заметил Марон.

– Я не одобряю этого, – возвысил голос Ном, – но считаю, что добро нельзя творить с помощью насилия. Если они злы, это не значит, что мы должны им уподобляться во зле!

– Мы уже посылали к ним проповедников. Помните, что они с ними сделали? – так же кротко поинтересовался Эбедагушта.

– Я же сказал, что не одобряю насилия ни в каком виде! – взвился высокоучёный Ном. – Насилие порождает насилие, зло творит зло, неужели мы до сих пор не можем усвоить такой простой истины? Наша история темна и кровава! Сколько ещё веков понадобится нам, чтобы стать воистину разумными людьми?!

– О, кстати! – вдруг вспомнил Световит. – У Харитона вышел новый роман, как раз на историческую тему.