— А какая в тот вечер стояла погода? — спросила я, приподняв кончики ожерелья, чтобы он его застегнул.

— Прохладная и ясная, — ответил Майло.

— Тогда, похоже, дело в физическом состоянии мсье Беланже.

— Да. Однако они заверили меня в том, что, когда мсье Беланже приехал на аэродром, с ним все было в порядке. Лишь после авиакатастрофы он показался им оцепеневшим.

Я нахмурилась:

— Как так может быть? Если бы его отравили дома, разве симптомы не проявились бы раньше?

— Вероятно, проявились бы, — согласился Майло.

— А что, если это был сердечный приступ? — внезапно спросила я, снова поворачиваясь к нему. — А что, если его не убили, и все наше расследование — сумасбродная затея?

— Вот и я так подумал, — признался он.

Почему-то я поняла, что есть что-то еще, он недоговаривает.

— Так в чем дело? — вырвалось у меня. — Ведь что-то есть, верно?

Муж продолжил, казалось, с некоторой неохотой:

— Кажется, после того как Элиос разбился на самолете, все бросились ему на помощь. Молодой человек, с которым я разговаривал, первым добежал до аэроплана, а когда он вытаскивал Элиоса из-под обломков, тот пробормотал нечто довольно любопытное. Он произнес: «Не дам им себя прикончить. Надо не забыть заняться завещанием».

Я ахнула:

— Он знал, что кто-то пытается его убить! И кого, как ты думаешь, он имел в виду?

— Боюсь, даже не рискну предположить, — ответил Майло с куда меньшим воодушевлением, чем продемонстрировала бы я после выдачи такой важной информации.

— Если он хотел изменить завещание, то он, очевидно, знал, кто убийца, и пытался ему помешать, прежде чем его убьют.

— Не увлекайся, дорогая, — заметил Майло. — Могло оказаться так, что он чувствовал близость смерти и хотел убедиться, что оставляет дела в должном порядке.

— Да ты сам этому не веришь, так что перестань пытаться убедить меня в обратном! — нетерпеливо бросила я.

— Я не знаю, чему верить. Однако я бы не выдвигал странных предположений, не имея доказательств.

Я не обратила внимания на его слова, когда стала прикидывать возможные варианты развития событий. Очевидно, Элиос Беланже подозревал, что кто-то хочет его убить, отсюда его желание изменить завещание. Но как это соотносилось с пропавшим рецептом? Пытался ли кто-нибудь выкрасть рецепт и подстроить гибель Элиоса Беланже в авиакатастрофе? Возможно, он узнал о предательстве и поэтому захотел изменить завещание. На это у него не хватило времени, однако, возможно, он бросил некий вызов убийце, подтолкнув его совершить вторую попытку. И она оказалась успешной.

— Черновик нового завещания даст понять, кому он доверял, а кому нет, — сказала я.

— Возможно, дорогая, — ответил он, направляясь в ванную, чтобы освежиться, — но, боюсь, мы этого никогда не узнаем.

Так вот что он думал. Если бы я могла хоть что-то сделать, я бы взглянула на этот черновик завещания. Мадам Нанетт обмолвилась, что, по словам Антуана, черновик лежит в ящике отцовского стола. Конечно же, я знала, что это означает: мне придется найти способ проникнуть в кабинет Антуана Беланже.

Глава 19

Мы подъехали к особняку Беланже, и нас проводили в гостиную. Во время приема она казалась просторной, но сегодня вечером, когда в ней находились всего несколько человек, она смотрелась еще больше. На самом деле теперь там стояли только двое: Сесиль и Антуан Беланже. Они устроились у окна и перебрасывались тихими, отрывистыми фразами. Лица у них были мрачные. Похоже, они ссорились.

Я подумала, не имеет ли это отношения к совместному управлению «Парфюм Беланже». Даже зная их совсем недолго, я понимала, что им нелегко будет сработаться.

С учетом всего случившегося я полагала, что семья не очень-то рада нашему сегодняшнему присутствию. После кончины главы дома и шокирующих распоряжений в завещании мне казалось, что их меньше всего должны занимать светские беседы с почти незнакомыми людьми. Возможно, это и явилось причиной их неприветливого диалога.

Однако прежде, чем я смогла что-то расслышать, Сесиль нас заметила и отошла от брата.

— А, господин и мадам Эймс. Добрый вечер!

Она с улыбкой приблизилась к нам. На ней было платье из темно-серого шелка с длинными рукавами, и я снова восхитилась тем, с какой простотой и элегантностью она одевается. Сесиль не гналась за последними веяниями, хотя наряжалась очень модно. Казалось, ее элегантность существовала вне времени.

Я обрадовалась, что надела новое черное платье, поскольку оно тоже было скромным и вместе с тем нарядным.

— Я очень рада, что вы пришли, — сказала Сесиль.

— Спасибо вам за приглашение.

— Вы знакомы с моим братом Антуаном, — обратилась она ко мне.

— Да, добрый вечер!

— А это господин Эймс. Господин Эймс, мой брат.

Антуан Беланже несколько натянуто кивнул нам и пробормотал:

— Добрый вечер.

Я тщетно пыталась определить, кого же он мне напоминает. В его облике присутствовало нечто зловещее. Настороженный взгляд его темных глаз беспокойно блуждал по комнате, словно он думал сразу о нескольких местах, где ему хотелось бы оказаться.

Похоже, Сесиль поняла, что ее брат не расположен к светской беседе, и повела нас к камину.