Читаем Смерть Мао Цзэдуна полностью

«Четверка» готовила расправу с демонстрантами. 3 апреля Яо Вэньюань говорил: «Китай — это такая страна, где острая борьба идет непрерывно; но вот решение противоречий никогда не доводится последовательно до конца. Ну почему нельзя расстрелять этих контрреволюционеров? Ведь диктатура — это вам никак не вышивание цветочков». Он призывал к «непременному применению диктатуры пролетариата». Утверждал, что «если не подавить этих контрреволюционеров, то это будет означать, что мы никогда не сможем вздохнуть свободно и радостно». Эти высказывания легли в основу статьи, появившейся 5 апреля в «Жэньминь жибао», — началась подготовка общественного мнения к кровавому подавлению протестующих.

Одновременно «четверка» готовила разгон демонстраций через министерство общественной безопасности и властные городские структуры.

2 апреля было принято решение в трехэтажном строении в юго-восточном углу площади Тяньаньмэнь, примыкавшем к комплексу зданий министерства общественной безопасности, создать «объединенный командный пункт» по руководству пекинским гарнизоном, управлением общественной безопасности и штабом народного ополчения. Весь район площади был поделен на зоны с персональными ответственными, все было взято под жесткий и плотный контроль. Для проведения операции были выделены по три тысячи солдат от министерства общественной безопасности и от народного ополчения, которых поддерживали войска пекинского гарнизона. Все они были приведены в состояние полной боевой готовности. Они также получили приказ производить аресты.

Вечером 2 апреля была введена в действие инструкция упомянутого «командного пункта», в которой предписывалось выходить на площадь под видом штатских людей и арестовывать тех, кто «распространяет клеветнические слухи политического характера», а также «контрреволюционные лозунги и листовки». Предписывалось также вести наблюдение за теми, кто «планирует выступления», устанавливать места их жительства, выявлять, задерживать и доставлять в участки тех, кто «имеет намерения создавать беспорядки».

2 апреля в 4 часа 40 минут утра на площади побывал Ван Хунвэнь. При свете электрических фонариков он ознакомился с надписями у памятника, осмотрел венки, затем позвонил своему ставленнику в министерстве общественной безопасности: «Ты что, все спишь? Я только что был на площади Тяньаньмэнь и ознакомился с ситуацией. Вы уже зафиксировали на пленку все эти реакционные надписи, стихи и прочее? Как же можно не фиксировать их? Ведь это основа для раскрытия преступлений! В противном случае как и где мы потом найдем этих людей? Тебе следует послать туда своих людей, чтобы все это заснять на пленку; следует думать о раскрытии преступлений в будущем!»

В этот же день в ЦК КПК и в пекинский горком КПК было направлено обращение от имени пекинского горкома КСМК, в котором «настоятельно требовали» принять соответствующие меры, а также заявляли о том, что «пока эти беспорядки не будут подавлены, мы не успокоимся».

В этот же день начались аресты. Были арестованы 6 человек. Ученик одной из пекинских средних школ был схвачен только за то, что помешал агенту в штатском сорвать листовку.

В день поминовения усопших, 4 апреля 1976 г., министерство общественной безопасности начало фиксировать номера автомобилей на площади, срывать листовки и лозунги, вести наблюдение за гражданами, устанавливая их адреса. Выявляли тех, кого считали потенциально опасными. Агенты получили приказ хватать подозрительных, а если это оказывалось невозможным, то фотографировать их, чтобы подвергать преследованиям в будущем. Арестовывали под предлогом захвата контрреволюционеров. Был дан приказ готовить тюрьмы к приему многочисленных арестованных— планировались массовые аресты.

Цзян Цин говорила: «Да гарантирована ли еще безопасность ЦК? Почему не схвачены те, кто выступает с нападками на ЦК? Вы будете отвечать за то, что эти люди не арестованы!» Слова Цзян Цин побудили власти действовать более решительно. Об арестах докладывали «четверке».

3 и 4 апреля были арестованы 26 человек.

Ночью 4 апреля протестующие разошлись по домам, и тогда власти приступили к решительным действиям. Глубокой ночью на площадь выехали 200 грузовиков. Венки стали ломать и бросать в кузова автомашин. В два часа ночи пригнали подъемный кран, чтобы убрать самый тяжелый венок из металлических конструкций. К четырем часам утра венки в основном были убраны. Мостовые мыли из пожарных шлангов. Сами венки частично доставили на кладбище Бабаошань и в парк Сунь Ятсена, как «вещественные доказательства» «преступлений». На всех подступах к площади были установлены заградительные посты, дабы не допустить появления новых венков.