Читаем Смерч войны полностью

Рём продолжал добиваться реализации своих планов, и 21 июня Бломберг предупредил Гитлера: если не принять срочных мер для поддержания мира и порядка в стране, то это сделает Гинденбург, введя военное положение и принизив тем самым роль канцлера. Гитлер понял Бломберга с полуслова. Спустя девять дней личная охрана Гитлера Schutstaffel (CC) провела операцию свирепой расправы с Рёмом и его людьми, получившую название «кровавой чистки» или «Ночи длинных ножей» — серию похищений и убийств около двухсот человек. Армия не предприняла никаких действий во время «чистки». Более того, на следующий день, 1 июля, Бломберг издал приказ, в котором поблагодарил фюрера за «воинскую доблесть и исключительное мужество» в ликвидации «бунтовщиков и предателей» в СА.

Через месяц, в четверг, 2 августа 1934 года, Гинденбург умер. Гитлер при полной поддержке армии занял пост президента, став одновременно и верховным главнокомандующим вооруженных сил в соответствии с законом, принятым кабинетом еще при жизни Гинденбурга[1]. Бломберг своим приказом ввел новую присягу: военнослужащие обязывались давать клятву верности лично Гитлеру, а не президенту или государству. «Перед Господом Богом я приношу эту священную клятву, — говорилось в тексте присяги, — в том, что буду беспрекословно подчиняться Адольфу Гитлеру, фюреру германского рейха и народа, верховному главнокомандующему вооруженных сил, проявлять храбрость и готовность в любой момент отдать свою жизнь при исполнении этой клятвы». На похоронах Гинденбурга 7 августа Бломберг предложил новому президенту, чтобы отныне все солдаты и офицеры называли его «мой фюрер», с чем Гитлер милостиво согласился.

Гитлер получил абсолютную власть, но пока лишь в той степени, в какой она устраивала армию. Буквально через два дня после похорон Гинденбурга, в четверг, 9 августа 1934 года, Бломберг послал фюреру краткое и жесткое (потому и неопубликованное) письмо: «Mein Führer! Ich bitte an die in Aussicht gestellte Verfugung an die Wehrmacht erinnern zu diirfen. Blomberg» («Мой фюрер! Хотел бы напомнить вам о вашем заявлении вермахту. Бломберг»[2]). Обращает на себя внимание требовательно-безапелляционный тон послания. Бломберг напомнил Гитлеру о необходимости выполнять свою часть договоренности на «Дойчланде» — обязательство, данное вермахту, без чего он вряд ли смог бы добиться военного и политического верховенства, позволившего вскоре, всего через пять лет, ввергнуть мир в самую губительную в истории человечества войну Бломберг считал, что он вправе настаивать на должном исполнении условий пакта. Британский историк германского верховного главнокомандования сэр Джон Уилер-Беннетт писал:

«До августа 1934 года армия могла еще свергнуть нацистский режим по первому приказу своих командующих, ибо они были ничем не обязаны канцлеру. Согласившись на президентство Гитлера, генералы добавили еще одно звено и, пожалуй, самое крепкое, в те психологические оковы, связавшие их с режимом, в котором они хотели господствовать и пользоваться им»[3].

Спустя неделю после получения письма Бломберга Гитлер опубликовал полный текст последней воли и завещания Гинденбурга в нацистской партийной газете «Фёлькишер беобахтер». Согласно документу, рейхсвер и впредь должен был оставаться «главной защитой, символом и опорой Третьего германского рейха»:

«На рейхсвере как на прочном фундаменте должны зиждиться древние прусские традиции самодисциплины, скромности и товарищества… Всегда и во все времена рейхсвер должен служить примером государственного образа действий и, не поддаваясь влиянию внутренних политических процессов, осуществлять свою благородную миссию защиты страны… Благодарности фельдмаршала мировой войны и верховного главнокомандующего заслуживают все, кто создавал и организовывал рейхсвер»[4].

На следующий день, 19 августа, состоялся плебисцит по одному-единственному вопросу: следует ли Гитлеру занимать одновременно должности и президента и рейхсканцлера? Тридцать восемь миллионов человек, или 89,9 процента голосовавших, высказались «за».