Читаем Слуга Божий полностью

Мы сидели за завтраком, состоящим из ячменных лепёшек, мяса и вина, когда я услышал доносящийся из леса шум, будто кто-то неосторожно и в спешке продирался через кусты. Второй тоже посмотрел в ту сторону и положил арбалет на колени. Возможно, это было излишней предосторожностью, поскольку шум был вызван одним человеком или большим животным, но учитывая опыт прошедшей ночи… Лишь Смертух не среагировал и, жмуря глаза, спокойно грыз жаркое, и жир стекал у него по подбородку.

Шум приближался, пока, наконец, на поляну не вылетела женщина в разодранной одежде. Её волосы были растрёпанными, а лицо выражало безумный ужас. Когда она нас заметила, то сначала остановилась как вкопанная, а потом побежала в нашу сторону, крича и рыдая.

— Спасите, благородные господа, спасите именем Иисуса!

Она влетела в наш круг, перевернула бурдюк с вином и приземлилась в объятиях Смертуха. Но когда подняла голову, то увидела лицо моего спутника и должно быть отдала себе отчёт, что возможно попала из огня, да в полымя. И преследующая её опасность могла оказаться ничем, по сравнению с тем, перед чем оказалась лицом к лицу. Она дёрнулась назад, но Смертух крепко придержал её за талию.

— И куда это, горлиночка? — спросил он нежным голосом. — Торопишься куда-то?

Его рука уже бродила где-то в окрестностях груди девушки. И было вокруг чего ей бродить, ибо груди эти преподносили себя превосходно. По крайней мере, насколько мне удалось это оценить, глядя на её порванную кофту.

— Прекрати, Смертух, — приказал я. — Иди сюда! — Я дёрнул девушку за руку, она шлёпнулась на землю рядом со мной.

— Успокойся, — сказал я. — На! — Я поднёс бурдюк, в котором уцелели какие-то остатки, и влил вино ей в рот.

Я заметил, что женщина, пусть и с растрёпанными волосами и поцарапанным лицом, была вполне себе красивой. Не так уж и молода, но всё-таки красивая. Она присосалась к вину, опорожнила бурдюк, сплюнула, а потом отвернулась, и её вырвало. Смертух фыркнул с раздражением, а девушка вытерла губы верхом ладони и снова начала отчаянно рыдать. Я повернул её к себе и дал пощёчину. Раз, второй — сильно. Она заскулила, а потом замолчала и прижалась ко мне всем телом. Теперь она всхлипывала где-то у меня подмышкой. Первый рассмеялся.

— Мордимер заделался, значит, нянькой, — сказал он.

— Заткнись, кретин, — проворчал я и похлопал девушку по спине. — Ну, рассказывай, чадо моё, что случилось, — обратился я к ней, придавая голосу ласковый тон. — Поможем тебе всем, чем сможем.

— О, да, поможем. — Второй проделал характерное движение бёдрами.

Боже мой, — подумал я, — приходится работать со сборищем идиотов и выродков. Отчего, ах, отчего, Господь мой, ты покарал так жестоко бедного Мордимера? Почему я не могу сидеть в Хезе, потягивая винцо по корчмам и прочищая охальных девок? Нет, я должен спотыкаться на ухабах, осматривать трупы изувеченных и частично съеденных людей, утешать перепуганных барышень, да выслушивать идиотские шутки напарников по поездке. Знаю, что Бог есть само добро, но иногда мне в это трудно поверить.

— Чадо моё, — я заговорил вновь. — Пожалуйста, скажи, что тебя гнетёт?

— Вы священник, господин? — произнесла она, поднимая голову, а Первый фыркнул со смешком.

— Да-а, и окрестит тебя, значит, своей кропильницей[86], доченька, — поглумился он.

— Я не священник, — возразил я, не обращая внимания на близнеца, — а инквизитор.

— О, Боже! — воскликнула она, и в её голосе была искренняя радость. — Как это хорошо! Как хорошо! Бог меня услышал!

Я почти слышал, как Первый клацнул зубами от изумления. Ибо, видите ли, любезные мои, люди редко когда приветствуют инквизитора криками радости и нечасто показывают ему, сколь сильно они счастливы от его присутствия. Услышав, что поблизости есть инквизитор, большинство людей желает побыстрее оказаться в другом месте. Как будто не знают, что мы занимаемся лишь виновными в ереси, вероотступничестве и колдовстве, и у нас нет причин беспокоить законопослушных и богобоязненных граждан.

Они изумились, а я обеспокоился. Если простая, перепуганная женщина считает, что самым большим счастьем для неё будет повстречать инквизитора, это означает, что она увидела нечто действительно ужасное. Нечто, выбивающееся из нормы. Нечто, вызывающее страх своей противоестественностью.

— Ты скажешь мне, наконец, что случилось?

— Напали на нас… Они… Эти, эти, эти… — она запнулась, поэтому я встряхнул её.

— Кто, мечом Господа?!

— Не знаю. — Её лицо скривилось в гримасе отвращения. — Были как люди, и не как люди. Убивали… всех… грызли, отрывали мясо… — она задохнулась, а потом её снова вырвало. На этот раз совсем близко от моего сапога.

Я успокаивающе похлопал её по спине.

— Всё уже хорошо, чадо моё. Мы не дадим тебя в обиду. Кто ты?

— Живу здесь в деревне, — сказала она, всхлипывая. — Всех убили. Всех. Детей тоже.

— Кто это был? Как они выглядели?