Читаем Сломленные Фейри полностью

Я прошел за трибуны, опустился в тени на прохладную траву, достал эту чертову шоколадку и разорвал обертку. Я съел половину за один укус, сладость затопила мои чувства и напомнила мне об Элис. На секунду мне показалось, что она была здесь, подавала мне шоколадку, сидела у меня на коленях и смотрела на меня так, будто любила меня. Как будто она хотела, чтобы я испытал все, что может предложить этот мир, потому что я так долго отказывал себе во многом. И мне этого не хватало. Я ненавидел, что мне этого не хватало. И особенно я ненавидел то, что сидел здесь, пытаясь пережить хоть маленький кусочек этого, как жалкий сукин сын.

Я затолкал в рот последний кусочек батончика как раз в тот момент, когда появился Итан Шэдоубрук, обходя трибуны сзади и подняв брови, когда заметил меня на земле.

— Ты что, блядь, преследуешь меня? — я мгновенно поднялась на ноги и внутренне выругался, мои слова были произнесены с полным ртом шоколада. Дерьмо.

Я схватил его за воротник, повалив на землю, а он невинно поднял руки. Он был здоровенным ублюдком, но не сопротивлялся. Как долго я смогу сохранять веру своих людей, если они обнаружат, что я прячусь здесь и ем гребаный шоколад, как ребенок, прячущий сладости от мамы?

— Воу, воу, все в порядке, босс, — поклялся он, потянулся в карман и достал еще три шоколадки. — Я прихожу сюда и постоянно перекусываю. В кафейтерии я не могу сделать больше двух глотков без того, чтобы цыпочка не прошептала мне на ухо обо всех грязных вещах, которые она хочет, чтобы я с ней сделал. И черт, я сделаю это, Райдер. Но парень должен есть, если хочет иметь выносливость, понимаешь?

Я издал смешок. Поскольку Шэдоубрук явно претендовал на пост второго командира, а Брайс серьезно невзлюбил этого парня. Я начал оценивать его на эту роль. Конечно, Брайс доказал свою состоятельность, но расстановка сил не была неизменной. Если бы Шэдоубрук был сильнее, он, естественно, занял бы эту позицию в любом случае. Я начал думать, что он тоже может быть кандидатом. Не считая того, что он красавчик и плейбой, я видел, как этот парень одолел Фейри в выпускном классе. Такая сила всегда привлекала меня. И я уже знал, что могу доверять ему; его семья была хорошо известна среди Братства.

Он бросил мне шоколадку, и она отскочила от моей груди, упав на землю с тихим стуком.

— Я не ем шоколад, — прорычал я, и он на секунду нахмурился, а затем снова взял шоколадку и поднял обертку, которую я оставил на земле. Я напряг челюсть, мои руки сжались в кулаки, пока я ждал, что он будет отрицать это.

— Нет, ты не ешь, — согласился он, засовывая обертку в карман. — А вот я — да. Я объедаюсь до чертиков под этими трибунами. Я всегда оставляю здесь батончики на потом, — он с ухмылкой бросил парочку поглубже под трибуны. — Ужасный сладкоежка, я.

Я сдержал ухмылку, кивнув ему. У этого ублюдка яйца были больше, чем у смещенного Дракона.

— Я всегда держу здесь заначку, чтобы не таскать их из буфета на завтрак, — он поднялся на ноги, и я посмотрел на батончики, которые он оставил там в темноте. Очевидно, для меня. Он прикрывал мою задницу, как хороший маленький Лунный, и при этом предлагал подкормить мою дурную привычку. Не то чтобы я собирался есть эти чертовы шоколадные батончики. Но это все равно было достойно его заслуги.

Я повернулся, чтобы уйти, и он хлопнул меня по плечу.

— Еще кое-что, босс.

Я повернулся к нему, шипя, чтобы он убрал руку назад, пока я не сломал все кости в ней.

— Ты знаешь того паренька, за которым мы наблюдали в наших рядах? — он достал свой Атлас, показывая видео, на котором недавно инициированный новичок разговаривал с несколькими Волками Оскура.

— Крыса, — рыкнул я, гнев пылал во мне. — Приведи его ко мне во время обеда. Я покажу новобранцам, что бывает с предателями в Братстве.

— Конечно, — он ярко улыбнулся, как будто я сказал ему дать парню молочный коктейль и погладить по шее.

Я приостановился, прежде чем уйти, когда мне в голову пришла одна мысль. — Почему этого не было в утреннем отчете Брайса?

— Потому что я не отчитываюсь перед ним, я отчитываюсь перед тобой, — серьезно ответил он. — Хочешь, чтобы я передавал информацию через него?

Я обдумывал это мгновение, а затем покачал головой. — Нет, продолжай в том же духе. Посмотрим, из чего ты сделан, Шэдоубрук.

— Моя мама всегда говорила, что я сделан из звездной пыли и радуги. Наверное, она не замечала, что мое сердце состоит из теней, а член — из мечты каждой девушки.

— Или твой язык, что состоит из дерьма, — сухо сказал я, хотя меня это тихо забавляло. Он фыркнул от смеха, когда я уходил, и я подумал, когда же он бросит вызов Брайсу. Мне казалось, что это неизбежно. Но, похоже, сначала он доказывал свою состоятельность.