Они выждали, пока за трактирными работниками закроется дверь, но не спешили начинать беседу. Эль-Саморен устроился за столом и притянул поближе тарелку, а Эль-Торис отволок один из стульев к окну, опёрся на него коленом и привалился виском к прохладному камню стены. Они молчали долго, не решаясь начать разговор, разделённые этими неделями сильней, чем если бы были незнакомцами. Еда и вино так и стояли не тронутые.

— Мне отказали в восстановлении в армию.

— Знаю. Узнал, пока пытался Вас найти. Вы хорошо спрятались, о Вашем возвращении мало кто слышал, а кто знает, тот старается не трепать зря языком.

Они снова замолчали, но Эль-Торис, неотрывно смотревший в потемневшее небо, скоро заговорил. Очень тихо, но так, что его было слышно везде.

— Помните Артефакт? Вы ведь тоже тогда почувствовали бурю, начавшуюся, едва она прикоснулась к колонне. Почувствовали. А я вернулся за Катей. Но её уже не было там. Мы зря её оставили.

— Вы сомневаетесь в решении командира! — Эль-Саморен смахнул в стену чашку, и она разлетелась, глухо звякнув. — Из-за неё нет Оль-Марисен!

— Вы сами в это верите? — Эль-Торис повернулся, но так и не повысил голоса. — Мы ведь даже так и не поняли, кто она. Я обошел деревеньки в обе стороны по тракту. Эльфийку никто не видел, зато в одном из гостевых домов купцы пожаловались на банды разбойников, вычищающих кошельки. Так где теперь Катя?

— Хочу верить, что там, где и должна, — прорычал сквозь зубы стражник.

— Надеюсь что она жива, — перебил, повысив голос, воин. — Командир, Вы пытались увидеть в Кате ту, кого любили. Но это не она!

Тишина прохладным ветерком заполнила комнату, поколебала один огонёк, загасила второй. В неверном свете почти ничего не было видно, только в глазах отражалось сердито пламя.

— Командир, до возвращения Вы были другим. Я не хочу видеть, во что Вы превращаетесь.

— Вы ничего не знаете, — Эль-Саморен потянулся через стол и разлил по кружкам вино. — С Вами мы прошли все орочьи каторги, но Вы ничего не знаете.

— Командир, — Эль-Торис сел за стол и отпил вина. — Я Вас искал несколько недель. Я был у магов, у старших офицеров, заходил в ваш Дом. Вы действительно думаете, что никто не рассказал о Яль-Марисен и драке с её мужем?

— И я всё ещё для Вас командир?

— Я не хочу перечеркивать годы, проведённые рядом.

Два эльфа всё же приступили к позднему ужину. Они проговорили почти до самого утра, но расходились, угрюмо нахохлившись, перед тем, как окунуться в стылый уличный туман.

Отступление не обязательное

В комнате отдыха, как обычно, были занавешены плотными шторами все окна, но солнечный свет всё рано пробивался внутрь, создавая приятный сумрак. На простых, надёжных диванах и в неудобных креслах сидели все стражники из ближайшей смены. Эльфы молча поправляли застёжки, щитки, пояса и складки в своём облачении, устраняя малейшую небрежность. Сейчас они ждали только когда их вызовут командиры строиться, чтобы отправиться на очередное дежурство. Спокойную атмосферу портило только хорошо скрываемое раздражение — почти никто не любил вечернюю смену.

Да и, конечно, были причины у этой нелюбви. Заступающие на пост в полночь просто скучают всё дежурство, простаивая в пустых коридорах и залах. Это время всегда самое тихое и безлюдное, вот и прощаются ночникам мелкие огрехи в облачении и негромкие беседы между напарниками. Вторая смена, стоящая утро и часть дня, уже не могла позволить себе столько вольностей, но всё же и не так скучала. Утренняя стража много времени на виду, они так же выверяют каждую нитку и колечко, добиваясь идеального вида, но в те минуты, когда возле поста никого нет, они всё же могут осторожно пошевелить плечами и сделать пару шагов на месте.

А вот стражники, которым выпала вечерняя смена, лишены даже малейших поблажек. Всё время дежурства стоять на месте, сохраняя должный внешний вид — настоящее испытание выносливости и выдержки. Зато большую часть дежурства им не скучно, ведь представители самых высокопоставленных семей, элита Домов и прочие мало кого стесняются.

Эль-Саморен равнодушно наблюдал за товарищами, мысленно ухмыляясь суетливым прихорашиванием молодняка. Сам он уже смирился с предстоящими часами, о которых сразу же захочется забыть, а по-хорошему ещё и отмыться. Но долго предаваться раздумьями с комфортом не вышло — его вызвали в первой же партии и эльф вместе с товарищами вышел во двор, где они разбились на пары и красивым строем вышли в город.

А на улицах по дневному времени была тьма-тьмущая народу. Рынок уже закрылся и продавцы с зеваками разбредались по домам, мастеровые, закончившие работу, наслаждались отдыхом. Горожане собирались в группы и обсуждали последние сплетни и новости, отовсюду можно было услышать смех. Среди простых работяг то тут, то там можно было заметить спешащих с завёрнутыми в ткань нарядами на вытянутых руках модисток и лукаво ухмыляющихся красоток с сундучками расчёсок, лент и красок. Столица просто жила своей обычной жизнью.