— Стоять! Я сказал, стоять! — угрожающе пролаял Теплов в сторону Рогозиной, потом обратился к Белой. — Открывай! Залезай внутрь. Рулить умеешь?

Из гаража донесся дрожащий голос:

— Да…

— За руль! Быстро!

Лицо Рогозиной перекосилось в усмешке, она полуобернулась и успела бросить Круглову:

— Это он сильно ошибся!

Майор не понял, о чем это прошипела начальница. Да и не до разговоров было — Николай Петрович, как хищный зверь в засаде, жадно ловил каждое движение противника, выжидая, когда сможет поймать его на ошибке. Поймать и придавить! Задушить гадину! Хотя нет… Рано его душить. Семнадцатую — уже, увы, из восемнадцати — девочку так и не нашли. Значит, мерзавца надо брать живого. А то бы…

…Таня Белая с видом натурального зомби открыла машину и села на водительское место.

— Я не шучу! — заорал Теплов. — Мне терять нечего. Стоять и не двигаться!

Раздался выстрел. Он был направлен в сторону Рогозиной, но пуля просвистела выше. Полковник, майор и лейтенант пригнулись. Тем временем Теплов исчез в гараже. Секунда, и… машина буквально вылетела из «ракушки». Пролетев несколько метров, она со всего размаху врезалась в дерево.

Рогозина волею небесных сил, а точнее — благодаря своему дару предвидения, оказавшаяся напротив пассажирской двери, открыла ее и вытолкнула Теплова наружу.

Обезоружить и обездвижить его было плевым делом. Кожанокурточный, видимо, сильно ударился головой о торпеду и, похоже, вообще не понял, что произошло.

Тем временем Круглов помогал выбраться Белой, которую от неминуемых травм спас ремень безопасности. Таня вылезла из салона целая и невредимая. Только вот цвет лица полностью соответствовал фамилии. А так — ничего…

— Ну, Татьяна, ты даешь! — восхищенно заметил майор. — Так лихо — в дерево!

— Я не хотела… — дрожащим голоском тихо ответила Белая.

Ее никто не услышал. И хорошо! Ей-богу, за перенесенные ею страдания она вполне заслужила право на маленькую… — нет, не ложь, она ведь никого не обманывала, — на некоторое лукавство… Потом, по прошествии времени, Танюша, слушая восторженные речи коллег-мужчин, радовалась, что никто, кроме Галины Николаевны, так и не понял, что произошло на самом деле. А та молчала. Улыбалась одними глазами и молчала…

Но пока было не до развлечений.

— Поднимите его, — велела Рогозина участковому, брезгливо глядя на закованного Теплова. — И к нам в автобус.

* * *

— Так почему вы напали на нашу сотрудницу?

Теплов ухмыльнулся.

— На какую сотрудницу, чего ты гонишь, начальник? Я шел за тачкой. Увидел, что «ракушка» открыта. Рядом баба какая-то стоит. А потом вот она, — он кивнул в сторону Рогозиной, — за стволом полезла. Чего мне было делать? Я думал, хулиганы какие-то! Ограбят еще и убьют…

— Откуда у вас пистолет? — спросила Рогозина.

— А нашел, — вызывающе ответил Теплов. — Шел-шел и нашел…

ФЭС. Лаборатория.

_{«Совпадение 99 %»}

…Белая закончила отстреливать ПМ, изъятый у Теплова. Подошла к стенду, изъяла пинцетом пулю из специального материала и опустила ее в пакет… Через несколько секунд она уже входила в лабораторию. Не теряя времени, она сразу направилась к микроскопу.

На мониторе тихоновского компьютера наблюдалась знакомая картина — поделенный на две части экран с цепочками ДНК. Вскоре там появилась надпись «Совпадение 99 %».

— В салоне у этого Теплова кровь убитой девочки, Липатовой, — громко сказал Тихонов.

— А я почти уверена, что по Липатовой стреляли из его «пээма», — ответила Белая. — Надо только на компьютере проверить.

ФЭС. Допросная.

_{Что я вам, паспортный стол, что ли?}

— …А что означали ваши слова «мне терять нечего»? — задал вопрос Круглов.

— Да это я просто пугнуть вас хотел… Чисто атака психологическая.

Но тут постучали в дверь. Рогозина поднялась, вышла и тут же снова вернулась — уже с документами.

— Вот, ознакомьтесь, — сказала она, кладя бумаги на стол. — Кровь убитой Алены Липатовой обнаружена в вашей машине. Кроме того, в Липатову стреляли из вашего пистолета.

— Где последняя жертва?! — рявкнул Круглов.

Вот теперь Теплов испугался по-настоящему.

— Какая жертва?.. Чего вы гоните? Что вы мне пришить хотите?

— В ваших интересах хотя бы сейчас помочь следствию… Органист.

Теплов вытаращил глаза.

— Органист?! — Он схватился за голову. — Да вы че?!

— Мы — ниче, — процедил Круглов. — В общем, я вижу, ты готов предстать перед судом за семнадцать детских смертей. Ну, тогда и нам делать больше нечего. Улик — во! — Он кивнул на документы. — А признание твое нахрен никому не нужно. Пойдемте, товарищ полковник.

Он вышел из-за стола. Рогозина поднялась следом. Оба молча направились к двери.

Теплов оторопел: