Он нагнулся к духовке, рассматривая горшочки сквозь запотевшее стекло.

— Мама, мама! — в кухню с топотом и визгом вбежала Инга. — А Барсик занавески подрал!

Валентина смотрела на них обоих, ощущая, как сжимается сердце.

Ее дети — оба — были при ней. Ее муж был при ней. А где-то далеко семья лишилась ребенка…

Она рухнула на табурет и прижала ладонь к глазам, скорее почувствовав, чем услышав, как Степан что-то негромко сказал Инге. Дочь умчалась, топая, как маленький слоник.

— Валь! — Рука мужа, надежная, сильная, обняла ее за плечи. — Валюша, ты чего? Ты плачешь? Что случилось?

Она подняла на него совершенно сухие глаза.

— Страшно, Степа… За детей страшно…

Он бросил взгляд в сторону телевизора.

— Опять про Органиста?

Валентина кивнула.

— Не волнуйся. Юру я забираю, он у нас пацан дисциплинированный, за двери школы ни шагу…

— Думаешь, другие родители не забирали своих детей? — устало спросила она. — Господи, Степа, за что все это?

— Валя, — Степан присел на корточки, так, что их глаза оказались на одном уровне, и взял лицо жены в ладони. — Пока я жив, с вами ничего не случится. Ты мне веришь?

Она кивнула, потянулась к мужу и крепко поцеловала его в губы.

— Вот и ладушки. — Он поднялся, поддернул пояс домашних брюк. — Эй, хозяйка, у тебя там не подгорит?

Валентина ахнула и метнулась к духовке…

Степан уже давно спал, а она ворочалась, не в силах отделаться от неотвязных мыслей. За окном горел фонарь, сквозь щель между шторами на пол падала полоса бледного света. Валентина в сотый раз повернула к себе будильник и посмотрела на циферблат, потом решительно отбросила одеяло.

Надо порыться в сумочке для визиток. Найти в ней карточку с телефоном и адресом Гали…

ФЭС: кабинет Рогозиной, кухня, морг, лаборатория и снова морг.

_{«Могу поклясться, — органы для продажи непригодны!»}

Когда стрелок промахивается, он не винит других, а ищет вину в самом себе.

Планерка опять не дала соскучиться.

— Итак, поздравляю вас, господа. Мы раскрыли убийство Алены Липатовой. Все телефоны и адреса, которые дал нам Пархоменко, хирург, вскрывавший тело девочки, подтвердили его версию событий. Органы предназначались для одного из лидеров бывшей преступной группировки, ныне называющейся холдингом. Поэтому Теплов и не выдавал нам адрес Пархоменко — тот слишком много знал. А если бы мы поверили Теплову, то он бы проходил у нас только как соучастник, причем еще и как жертва шантажа. Дали бы ему лет семь, отсидел пять, а друзья уж из его заточения сделали бы курортный отдых… — Рогозина сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Но это ни на миллиметр не приблизило нас к Органисту! Какие будут соображения?

Ответом была тишина.

— Отлично. Тогда я скажу. Мы возвращаемся к первоначальной версии о торговле органами. Будем искать по клиникам, частным, государственным…

— И что? — подал голос Круглов. — Будем ко всем приходить и спрашивать — не вы ли случайно убиваете маленьких детей? Или, может, кто-нибудь из ваших друзей?

В дверь постучали.

— Да-да, — сказала Рогозина, обернувшись.

Вошедший милиционер отдал честь и сообщил:

— К вам женщина какая-то…

Вот уж кого Галина Николаевна Рогозина ожидала увидеть меньше всего, так это Валентину Антонову.

— Валя! Ты? Какими судьбами?

Хлопнула закрывшаяся за милиционером дверь.

Смутившись при виде явно занятых серьезным разговором людей, Антонова тихо проговорила:

— Здрасьте…

— Валечка! — оживился Ромашин. — Доброе утро!

— Доброе утро, Петр Сергеевич. Галя, а я так, просто заехала посмотреть на эту вашу чудо-лабораторию…

Круглов, которому все эти Вали и Гали были как нож острый, съязвил:

— А давайте будем сюда экскурсии водить! Надо же госфинансирование хоть как-то отрабатывать.

Рогозина испепелила его взглядом, после чего собрала свои бумаги и направилась к двери.

— Не обращай внимания, Валюша. Он у нас все время ворчит. Возраст, видимо. Пойдем, я тебя кофе угощу.

Подруги исчезли.

А Круглов остался сидеть, как хотел бы, но на всякий случай воздержался, сказать Иван, с самым дурацким выражением лица. С таким лицом майор обдумывал последние слова Рогозиной и все больше багровел, ловя веселые беглые взгляды коллег. Белая, проходя мимо, тихонько фыркнула. Тихонов умудрился сохранить серьезную мину. Ромашин похлопал Круглова по плечу.

Майор остался в одиночестве.

— Ворчит? Возраст?!..

* * *

…Все-таки самым уютным помещением в ФЭС была кухонька. Рогозина и Антонова с удобством расположились там и с удовольствием предались греху вкушения кофе.

— Ну-у… — восторженно протянула Валентина. — У тебя здесь действительно все по последнему слову…

— Да ладно, ты же еще ничего не видела… Хотя… какое это имеет значение, если к Органисту мы не приблизились ни на миллиметр…

— Что, так плохо? — осторожно спросила подруга.