Читаем Слава Империи полностью

– Я остаюсь перед тюремным корпусом и жду, а в случае проблем поднимаю шум и бросаюсь в бегство, – процитировал свою роль бард.

– На место мы попадаем вскоре после смены караула, тайным проходом пройдем в арсенал. Я остаюсь у лестницы на страже. – Ульм демонстративно подавил зевок.

– Мы с Кассандрой спускаемся вниз, – продолжал Вульф. – Она отвлекает стражников, я их нейтрализую. Потом вытаскиваем из камеры Гроссмейстера, одеваем как аристократа и обливаем спиртным. На обратной дороге я поддерживаю его, изображая, что веду перепившего среди дня барина. Если все пойдет по плану, мы вернемся сюда буквально через час и успеем удалиться от города до того, как очередная смена караула поднимет тревогу.

– Ага, ведь планы всегда работают! – засмеялся Кровавый Пилигрим, поправляя на себе бархатную тунику. Уже несколько десятков лет он не носил столь дорогих одежд. – А теперь пойдемте, пока мои волосы не поседели еще сильнее.

* * *

Лисандер Драконис вышел с очередного совещания, чувствуя, как у него переворачивается желудок. Он старался концентрироваться на числах. Сколько властителей нас поддерживает, сколько колеблется, сколько настроены враждебно. Не думал о том, что они сделали, чтобы дойти до такого положения, а тем более о том, что еще сделают, чтобы убедить неопределившихся. Его мысли не хотели даже приближаться к вопросу о том, какая судьба постигнет противников. Тысячи убитых, Серая Стража разбита, а они все еще лишь в начале своей дороги. И он был частью всего этого.

Он отошел от зала для совещаний, несколько раз наугад свернул в случайные коридоры и остановился, чтобы отдышаться. Лисандер прислушался к звукам, что разносились по зданию, и вдруг услышал нечто, привлекшее к себе его внимание.

– Склавяне хуже котов, – рассказывал один стражник другому.

Князь минуту приглядывался к беседующим мужчинам, потом кашлянул и подошел ближе.

– Извини, а ты… Нет, не нужно так кланяться, я только хочу спросить. Это ведь ты только что сказал, что склавяне хуже, чем коты?

– Да, господин. Это из одной старой книжки, одного поэта, Сильвана, или как его там. И он писал о том, что мы должны иметь больше сочувствия к котам, чем к склавянам.

– Поэта Сильвия, – поправил Лисандер. – И это была поэма, но в ней не было… Ну то есть он не говорил ничего о склавянах… Вообще откуда ты это взял?

– Все так говорят, вся столица, – охотно пояснил стражник. – Это такая новая поговорка появилась.

– Что? Это же не… Слушайте, эта поэма была про то, что… – Он остановился. Бесполезно. – Не важно, ступайте, куда шли! – приказал он взмахом руки, а потом снова оперся о стену. Его дыхание становилось все более неровным. Даже мозаики на стенах, на которые падал его взгляд, казалось, представляли собой исключительно сцены резни. Он подумал, что надо бы вернуться в свои покои, но знал, что не сможет смотреть в глаза жене и сыну. Чувствовал на себе грязь.

– Все в порядке? – спросил Кресло, подходя ближе. Лисандер даже не заметил пожилого аристократа.

– Да, конечно, я просто…

– Оказаться в центре столь великих и одновременно трагических событий – безусловно, может вызвать сильный стресс. – Тиберий доброжелательно улыбнулся. – Если бы ты хотел об этом поговорить…

– С тобой?

– А с кем же еще? Я циничный подонок, кто лучше меня успокоит утомленную совесть?

Лисандер задумался над его словами. Очевидным ответом на заданный вопрос было бы «с кем угодно». Тем не менее что-то во взгляде этого старого паука вызывало симпатию. Убеждало поступить против здравого смысла. И к тому же молодой аристократ просто должен был выбросить из себя эти слова.

– Вся эта ложь, – сказал он торопливо. – Если наша цель действительно справедливая, разве мы не можем просто сказать людям правду и ожидать, что они ее поймут?

– Конечно же нет! – засмеялся его собеседник. – Люди просто близорукие идиоты. Выдающиеся индивиды, визионеры – редкость. И они никогда не встречают понимания. Любой прогресс цивилизации всегда достигается через манипуляцию слабыми мира сего, чтобы против своего желания они все же сделали то, что правильно. Это так называемое высшее благо, высшая мораль.

– Не обращайся ко мне как к очередному идиоту, которому ты говоришь то, что он хочет услышать.