Читаем Скульпторша полностью

— Возможно, — сказала Роз, обращаясь, скорее, к самой себе. От ее дыхания на стекле образовалось туманное пятно. — Только я не могу понять, почему ты должен купаться в счастье, когда я до сих пор не могу отойти от горя. Ты убил мою дочь, но тебе за это ничего не было, поскольку суд посчитал, что ты и так перенес достаточно много. Мне пришлось пережить гораздо больше. Но единственная моя вина состоит в том, что я позволила своему неверному мужу встречаться с дочерью, которая любила его больше всего на свете, а мне не хотелось делать ее несчастной.

— Если бы ты могла стать понимающей, — рыдал Руперт, — этого бы никогда не случилось. Во всем виновата только ты сама, Роз. И это ты убила ее…

Роз не услышала, как он бесшумно подошел к ней сзади. Она собиралась повернуться к нему, и в тот же миг его кулак с силой ударил ее по лицу.

* * *

Это была нечестная и отвратительная драка. Когда слова переставали действовать или попросту кончались (нетрудно догадаться, что это случалось при каждой их беседе, а потому бывшие супруги всегда чувствовали себя заранее вооруженными), они переходили к взаимным побоям и царапинам, желая нанести противнику наибольший вред. Со стороны это напоминало бесцельное и бесстрастное занятие, диктуемое скорее чувством собственной вины, нежели ненавистью или желанием отомстить. В глубине души каждый сознавал, что виной всему оставался их неудачный брак, та война, которую они каждый день вели друг против друга. Именно поэтому Руперт в один прекрасный день поспешно забрал у Роз дочку, так же торопливо усадил ее в машину, забыв пристегнуть ремни безопасности. Он пребывал в растрепанных чувствах и не мог предусмотреть всего. Не мог он даже подумать о том, что машина внезапно выйдет из-под контроля и он, не справившись с управлением, врежется в столб, отчего его пятилетняя дочка, как беспомощная тряпичная кукла, вылетит вперед через ветровое стекло, разбив себе голову. Страховая компания расценила этот случай как форс-мажорное обстоятельство. Для Роз это событие означало конец всему. Руперт для нее умер в тот же день, вместе с Алисой.

Руперт остановил свой кулак первым. Наверное, он все же понял, что борьба была неравной или, может быть, просто немного протрезвел. Он отполз в сторону и сел, сжавшись, в углу. Роз осторожно потрогала разбитую губу, слизнула языком кровь, закрыла глаза и некоторое время посидела молча, ощущая, как улетучивается ее гнев. Надо было поступить именно так давно. Впервые за много месяцев она смогла почувствовать полный покой, словно ей удалось изгнать из себя свое собственное ощущение вины. Она прекрасно понимала, что в тот роковой день ей нужно было самой выйти на улицу вместе с дочкой, а потом собственноручно пристегнуть ее ремнями безопасности. Однако вместо этого она грубо захлопнула за ними дверь и удалилась на кухню, чтобы лелеять свою гордость при помощи бутылки джина и глупого ритуала уничтожения семейных фотографий. В конце концов, решила Роз, она сама заслужила наказание. Сама она не смогла бы искупить вину. А та расплата, которую она придумала себе, в виде разрывания души на части, выразилась лишь в том, что она действительно стала распадаться, как личность, а освобождение никак не наступало.

Теперь, она поняла, наступил предел страданиям. Она намучилась достаточно. «Мы все хозяева своей судьбы, Роз, включая и вас», — всплыли в памяти слова Олив.

Она осторожно поднялась на ноги, нашла телефонную вилку и снова воткнула ее в розетку, затем взглянула в сторону Руперта и тут же набрала номер Джессики.

— Это Роз, — сообщила она. — Руперт здесь, боюсь, тебе за ним придется заехать.

В трубке раздался вздох.

— Джессика, это в последний раз. — Роз попыталась засмеяться. — Мы заключили перемирие. Никаких взаимных обвинений больше не будет. Ну хорошо, через полчаса. Он будет ждать тебя у подъезда. — Она повесила трубку на рычаг: — Все. Руперт, теперь я говорю с тобой совершенно серьезно. Все кончено. Это был несчастный случай. Давай наконец перестанем винить друг друга и обретем желанный покой.

* * *

О бесчувственности Айрис Филдинг ходили легенды, но даже она пришла в ужас при виде побитого лица Роз, когда пришла к ней на следующий день.

— Господи, как же страшно ты выглядишь! — заметила она, направляясь к бару. Сначала Айрис налила стаканчик бренди себе, потом, немного подумав, такой же предложила Роз.

— Кто это сделал? — поинтересовалась она.

Роз закрыла за подругой дверь и, прихрамывая, добралась до дивана.

Айрис осушила свой стакан.

— Неужели Руперт? — Она снова предложила Роз бренди, но та только отмахнулась, одновременно отказываясь и пить, и отвечать на вопрос.

— Конечно, нет. — Роз осторожно опустилась на диван, устроилась на нем полулежа, в то время как Миссис Антробус аккуратно терлась головой о подбородок хозяйки, едва задевая отороченный пухом у груди халат. — Ты не могла бы покормить Миссис Антробус? Там, в холодильнике, есть открытая банка.

Айрис смерила кошку презрительным взглядом.