Читаем Скульпторша полностью

Роз не потребовалось много времени, чтобы разыскать миссис Хопвуд. Журналистка просто подъехала к городской библиотеке в Долингтоне и заглянула в местный телефонный справочник. Выяснилось, что в Долингтоне живут три семьи с фамилией Хопвуд. Роз выписала все три с телефонами, нашла поблизости будку и позвонила всем троим. Она называлась подругой Джеральдины и просила позвать ее к трубке. Первые два номера оказались неудачными: там никто не слышал о существовании Джеральдины. Зато на третий раз Роз окрылилась: мужской голос вежливо объяснил ей, что подруга звонившей вышла замуж и теперь живет в Вулинге. Затем мужчина продиктовал Роз телефонный номер Джеральдины и еще раз отметил, как ему было приятно беседовать с девушкой. Роз улыбнулась и, опуская трубку на рычаг, почему-то подумала о том, что Джеральдина, скорее всего, была похожа на своего отца.

Это впечатление еще больше усилилось, как только миссис Хопвуд, позвенев цепочкой, чуть приоткрыла входную дверь. Она бросила на журналистку подозрительный взгляд.

— Да? — коротко произнесла она, требуя немедленного ответа.

— Миссис Хопвуд?

— Совершенно верно.

Роз предполагала использовать свою простенькую историю, чтобы прикрыть себя, но, заметив, как недоброжелательно блеснули глаза хозяйки дома, тут же передумала. Миссис Хопвуд была не из тех женщин, доверие которых зарабатывается с первого взгляда.

— Боюсь, что мне в какой-то степени пришлось ввести в заблуждение вашу дочь и вашего мужа для того, чтобы узнать этот адрес. — Она попыталась изобразить на лице улыбку. — Меня зовут.

— Розалинда Лей и вы пишете книгу об Олив. Мне все известно, потому что я совсем недавно разговаривала с Джеральдиной по телефону. Ей понадобилось не слишком много времени, чтобы догадаться о вашей уловке. Простите, но я не смогу быть вам полезна. Я почти не знала ту девочку. — Однако миссис Хопвуд не торопилась захлопывать дверь. Что-то — может быть, любопытство? — удерживало ее от этого.

— И все же вы знаете ее куда лучше, чем я, миссис Хопвуд.

— Но ведь это не я собралась писать о ней книгу, милая моя. Да я бы никогда на это не пошла.

— Даже в том случае, если бы думали, что Олив невиновна?

Миссис Хопвуд промолчала.

— Предположим, что она не делала этого. У вас ведь были подобные мысли, не так ли?

— Это не мое дело. — И женщина хотела закрыть дверь, но Роз попыталась ее остановить.

— Тогда чье, скажите мне, Бога ради?! — потребовала она ответа, неожиданно рассердившись. — Ваша дочь рассказывает мне о двух сестричках, каждая из которых представляет собой загадку. Одна врет без конца, чтобы создать о себе какое-то положительное впечатление, а другая боится отказывать людям только потому, что ей страшно им разонравиться. Что за ерунда творилась в этой семье, если девочки стали такими? И где все это время находились вы сами? Да и все остальные, раз уж на то пошло? У них не было настоящих друзей, кроме друг друга. — Роз увидела, как миссис Хопвуд сжала губы. Журналистка презрительно встряхнула головой. — Боюсь, что ваша дочь обманула меня. Из того, что она мне рассказала, я поняла, что ее мать — настоящая самаритянка. — Она холодно улыбнулась. — Теперь мне понятно. Вы гораздо ближе к фарисеям. Прощайте, миссис Хопвуд.

Женщина нетерпеливо прищелкнула языком.

— Вам лучше зайти в дом. Но я должна вас сразу предупредить о том, что буду вынуждена попросить вас кое о чем. Мне хотелось бы иметь текст этого интервью с тем, чтобы потом вы не смогли бы от моего имени писать все, что угодно для создания сентиментального образа Олив.

Роз вынула свой магнитофон.

— Я буду записывать весь наш разговор. Если у вас в доме имеется магнитофон, вы можете записать беседу одновременно со мной, либо я пришлю вам копию пленки чуть позже.

Миссис Хопвуд согласно кивнула, и только после этого распахнула входную дверь, предварительно сняв предохранительную цепочку.

— У нас есть магнитофон. Мой муж принесет его и настроит, а я пока приготовлю чай. Проходите, и не забудьте вытереть ноги.

Через десять минут все было готово. Миссис Хопвуд успела освоиться и полностью овладела собой.

— Лучше всего будет, если сначала я просто расскажу вам все то, что помню, а потом, когда закончу, вы начнете задавать мне вопросы. Договорились?

— Конечно.

— Я уже говорила, что почти не знала Олив. И это так. Она приходила сюда всего раз пять или шесть. Два раза — на день рождения к Джеральдине, и три-четыре раза просто на чай. Мне она не понравилась: неуклюжая и медлительная, совершенно не способная нормально беседовать, с полным отсутствием чувства юмора и, честно говоря, удивительно несимпатичная внешне. Возможно, мое признание покажется вам жестоким, но я ничего не могу поделать. Я не могу притворяться и говорю вам правду. И я ничуть не переживала, когда их дружба с Джеральдиной как-то сама собой увяла. — Она остановилась и задумалась.