Читаем Скорби Сатаны полностью

– Вы необыкновенный человек! – торопливо проговорил он срывающимся голосом. – И уверяю вас с полной серьезностью, что если бы у меня была душа, то в настоящий момент я был бы рад расстаться с ней за тысячу фунтов. Душа не принесет мне ни малейшей пользы, в отличие от этой суммы. Но я уверен, что завтра выиграю!

– Я уверен точно так же, – любезно ответил князь. – Между тем мой друг, мистер Джеффри Темпест, не будет жестким кредитором: он может позволить себе подождать. Но в случае с потерянной душой, – тут он сделал паузу, глядя прямо в глаза молодому человеку, – я, конечно, ждать не стану!

Виконт неопределенно улыбнулся этой шутке и направился к выходу. Как только дверь за ним закрылась, несколько игроков обменялись многозначительными взглядами.

– Разорен! – заметил кто-то вполголоса.

– Его карточные долги превышают все, что он когда-либо сможет выплатить, – добавил другой. – И я слышал, что он проиграл пятьдесят тысяч на скачках.

Все это говорилось равнодушно, словно разговор шел о погоде, – ни малейшего сочувствия, никакой жалости. Каждый из игроков был эгоистом до мозга костей, и когда я вгляделся в их равнодушные лица, меня охватила дрожь искреннего негодования, смешанного со стыдом. Я еще не до конца зачерствел и ожесточился, хотя, вспоминая те дни, которые сейчас кажутся мне скорее каким-то диким видением, чем действительностью, я осознаю, что с каждым часом мною все более и более овладевал эгоизм.

Тем не менее я еще не сделался подлецом и потому решил в тот же вечер написать виконту Линтону и объявить ему, что он может считать свой долг передо мной погашенным, так как я отказываюсь его требовать. Пока эта мысль проносилась у меня в голове, я встретился взглядами с Лусио. Он улыбнулся и поманил меня за собой.

Мы вышли из клуба и оказались на холодном ночном воздухе, в небе над нами морозным блеском светились звезды. Мой спутник положил руку мне на плечо и сказал:

– Послушайте, Темпест, если вы собираетесь проявлять великодушие и сочувствие по отношению к мерзавцам, то нам с вами придется расстаться! – сказал он со странной смесью сарказма и серьезности в голосе. – По выражению вашего лица я заключаю, что вы обдумываете какой-то идиотский бескорыстный поступок. С тем же успехом вы могли бы встать на колени на этой брусчатке и начать публично молиться. Вам захотелось простить Линтону его долг, и я вынужден констатировать, что вы ведете себя глупо. Линтон прирожденный негодяй и ни разу в жизни не предпринял ни малейшего усилия, чтобы встать на правильный путь. Так к чему его жалеть? С момента поступления в колледж и до сего дня он только и делал, что поддавался всевозможным соблазнам. Это никчемный повеса, который заслуживает меньше уважения, чем честный пес!

– Но ведь кто-то любит его, я полагаю? – возразил я.

– Кто-то любит его! – с неподражаемым пренебрежением повторил Лусио. – Ба! Он содержит трех балерин, – может быть, вы это имеете в виду? Его любила мать, но она умерла, потому что он разбил ей сердце. Он негодяй, повторяю я вам, так пусть отдаст свой долг сполна, включая душу, которую он так легко поставил на карту. Если бы я был сейчас Дьяволом и выиграл бы эту странную игру, то, если верить священному преданию, я бы уже с ликованием раздувал пламя для Линтона. Но поскольку я тот, кто я есть, то могу сказать только одно: пусть человек встретит свою судьбу, пусть все идет своим чередом. А раз он решил рискнуть всем, так пусть всем и заплатит.

Мы медленно шли по Пэлл-Мэлл. Я хотел было ответить, но тут заметил на противоположной стороне улицы, недалеко от Мальборо-клуба, одинокого мужчину, и невольно вскрикнул.

– Зачем он здесь? Это же Линтон!

Лусио крепко сжал мне руку:

– Вы ведь не хотите заговорить с ним сейчас?

– Нет. Но куда он идет? Посмотрите, какая у него нетвердая походка!

– Должно быть, он пьян!

На лице моего спутника мелькнуло то беспощадное выражение презрения, которое я часто видел у него и которому каждый раз удивлялся.

Мы остановились, наблюдая, как виконт бесцельно прохаживается туда-сюда перед дверью клуба. Но вот он, похоже, на что-то решился и крикнул:

– Извозчик!

Мгновенно подъехал рессорный кабриолет. Назвав извозчику какой-то адрес, Линтон вскочил в кеб, и тот двинулся в нашу сторону. Когда экипаж проезжал мимо, тишину нарушил оглушительный пистолетный выстрел.

– О Боже! – вскричал я, отшатнувшись. – Он застрелился!

Карета остановилась, возница спрыгнул на землю. Швейцары, официанты, полицейские и бесчисленное количество неизвестно откуда взявшихся людей в одно мгновение столпились вокруг экипажа. Я бросился вперед, чтобы присоединиться к быстро растущей толпе, но, прежде чем успел это сделать, сильная рука Лусио схватила меня и потащила прочь.

– Сохраняйте спокойствие, Джеффри! – приказал князь. – Или вы хотите, чтобы вас вызвали на опознание трупа? При этом вы поставите под подозрение весь клуб! Нет, пока я здесь, этого не будет! Прошу вас, друг мой, умерьте свои безумные порывы, они не приведут ни к чему, кроме затруднений. Если человек мертв, это значит, что он мертв, – вот и все.