– Верно, но это было потом! – рассмеялся Лусио. – Уверяю вас, мой дорогой друг, что мы сможем «заполучить» Мак-Винга!

Мне очень понравилось, как он рассказывал: это была настоящая сценическая манера речи, и жесты его помогали представить всю сцену наглядно, как картину. Я не удержался и сказал:

– Из вас определенно вышел бы великолепный актер, Лусио!

– Откуда вам знать, что я не актер? – спросил он, сверкнув глазами, и тут же добавил: – Но нет. Чтобы достичь театрального величия, нет нужды краситься и скакать по доскам перед рампой, как делают платные лицедеи. Лучший актер – тот, кто в совершенстве сыграет комедию жизни, и это моя цель. Надо уметь хорошо ходить, говорить, улыбаться, плакать, стонать, смеяться – и надо уметь хорошо умирать! Все это чистая игра, потому что в каждом человеке гнездится безмолвный и ужасный бессмертный Дух, совершенно настоящий. Он не может действовать, но он есть, и он постоянно выражает бесконечный, хотя и безмолвный протест против лжи тела!

Я ничего не ответил на это внезапное откровение, поскольку уже начал привыкать к его переменам в настроении и странным высказываниям: они усиливали мое таинственное влечение к нему и делали его характер загадочным, что было не лишено тонкого очарования. Время от времени я осознавал с некоторым испугом и долей самоуничижения, что нахожусь полностью под властью князя, что он управляет всей моей жизнью и способен внушить мне что угодно. Однако, уверял я сам себя, это ведь хорошо, все так и должно быть: у моего друга гораздо больше жизненного опыта и влиятельности, чем у меня.

В тот вечер мы ужинали вместе, как это часто случалось в последнее время, и разговор наш был целиком посвящен денежным и деловым вопросам. По совету Лусио я совершил несколько крупных вложений, и это дало нам почву для многих разговоров. Вечер был погожий и морозный, подходящий для прогулок, и около одиннадцати часов мы направились в частный игорный клуб, куда мой спутник вызвался ввести меня в качестве гостя.

Клуб располагался в конце таинственного тупика, недалеко от респектабельных кварталов Пэлл-Мэлл. Снаружи он выглядел довольно неприхотливо, но внутри был обставлен роскошно, хотя и безвкусно. Судя по всему, заведением руководила дама – женщина с подведенными глазами и крашеными волосами. Она встретила нас в освещенной электричеством великолепной англо-японской гостиной. Ее внешность и манеры безоговорочно выдавали принадлежность к полусвету. Это была типичная дама «с прошлым», которых принято изображать жертвами мужских пороков. Лусио что-то шепнул ей, после чего она почтительно поглядела на меня, улыбнулась и позвонила. Явился вышколенный слуга в строгой ливрее и, повинуясь едва заметному знаку своей хозяйки, поклонился мне и проводил нас наверх.

Мы шли по ковру из мягчайшего войлока, и я заметил, что в этом заведении все было сделано так, чтобы производить как можно меньше шума, и даже двери были обиты толстым сукном и бесшумно поворачивались на петлях. На верхней площадке лестницы слуга тихо постучал в боковую дверь, ключ повернулся в замке, и нас впустили в длинную залу, ярко освещенную электрическими лампами.

Зала на первый взгляд казалась битком набитой людьми, игроками в rouge et noir[8] и баккара. Одни, завидев входящего Лусио, улыбались и кивали, другие вопросительно посматривали на меня, но в целом наше появление почти не было замечено. Лусио увлек меня за собой и сел так, чтобы было удобнее смотреть спектакль. Я последовал его примеру и вскоре обнаружил, что мне передается волнение, которое было буквально разлито в этой зале, словно напряжение в воздухе перед грозой. Я узнал лица многих известных светских людей, известных политиков и общественных деятелей. Нельзя было и вообразить, что они способны своим присутствием и авторитетом поддерживать существование игорного клуба. Однако я позаботился о том, чтобы не выказать никаких признаков удивления, и спокойно наблюдал за ходом игры и игроками почти с таким же бесстрастным видом, как и мой спутник. Я был в настроении играть и проигрывать, но не мог предвидеть той странной сцены, в которой я вскоре по воле случая оказался одним из главных участников.

<p>X</p>

Как только закончилась партия, за которой мы наблюдали, игроки встали, чтобы горячо поприветствовать Лусио. По их поведению было понятно, что его здесь считали влиятельным членом клуба и человеком, который, по всей вероятности, может одолжить денег для игры или оказаться полезным в каком-то ином финансовом отношении. Князь представил меня присутствующим, и я заметил, что мое имя произвело на них большое впечатление. Меня спросили, не присоединюсь ли я к игре в баккара, и я охотно согласился. Ставки были столь высоки, что могли многих разорить, но меня это ничуть не смущало.