Читаем Сказка полностью

Я задавался вопросом, что произойдет, если я попробую написать на воротах имя Клаудии или Стивена Вудли. Они оба были королевской крови, не так ли? Ответ был «да», но, если я правильно понял (я не был уверен, что понял, потому что я никогда не был силен в распутывании семейных отношений), только принцесса Лия была очевидной наследницей трона Эмписа. Или, может быть, это был трон Галлиенов. Для меня это не имело значения, главное, чтобы я мог попасть внутрь. Если имя не сработает, я застряну здесь, и Радар умрет.

Глупый Чарли на самом деле искал домофон, такую штуку можно найти рядом с дверью многоквартирного дома. Конечно, ничего подобного не было, только эти странные перекрещивающиеся шесты с непроницаемой чернотой между ними.

Я пробормотал: «Лия из Галлиена».

Ничего не произошло.

Может быть, недостаточно громко, подумал я, но крик казался неправильным в тишине за стеной, почти как плевок на церковный алтарь. Сделай это в любом случае. За пределами города, вероятно, это достаточно безопасно. Сделай это ради Радар.

В конце концов я не смог заставить себя кричать, но прочистил горло и повысил голос.

— Открой во имя Лии из Галлиена!

Мне ответил нечеловеческий крик, который заставил меня отступить назад и чуть не упасть на переднюю часть мотодельтаплана. Вы знаете эту поговорку: «Мое сердце было у меня в пятках»? Моя душа, казалось, была готов вырваться из тела, убежать и оставить меня мертвым на земле. Крики продолжались и продолжались, и я понял, что это звук какой-то титанической машины, запускающейся спустя годы или десятилетия. Возможно, с тех пор как мистер Боудич в последний раз использовал эту версию «сезам, откройся».

Ворота задрожали. Я видел, как эти черные усики извивались и поднимались в неровных зеленых столбах. На этот раз в них не было никаких сомнений; это было все равно, что смотреть на осадок во взбалтываемой бутылке. Визг механизмов сменился раскатами грома, и ворота начали двигаться влево по тому, что, должно быть, было огромной скрытой колеей. Я смотрел, как они скользят мимо, и головокружение вернулось, мне стало хуже, чем когда-либо. Я отвернулся, пошатываясь, как пьяный, сделал четыре шага к сиденью мотодельтаплана Клаудии и уткнулся в него лицом. Мое сердце колотилось в груди, в шее, даже по бокам лица. Я не мог смотреть на эти постоянно меняющиеся углы, когда ворота открылись. Я думал, что потеряю сознание, если сделаю это. Или увидеть что-то настолько ужасное, что это заставило бы меня бежать обратно тем же путем, которым я пришел, оставив мою умирающую собаку позади. Я закрыл глаза и потянулся за пригоршней ее меха.

Держись, подумал я. Держись, держись, держись.

7

Наконец грохочущий гул прекратился. Раздался еще один протестующий визг, и снова воцарилась тишина. Окрылись? Или упали, как молот на наковальню. Я открыл глаза и увидел, что Радар смотрит на меня. Я разжал руку и увидел, что вырвал значительную прядь ее шерсти, но она не жаловалась. Может быть, потому что ей приходилось бороться с большей болью, но я не думаю, что дело было в этом. Я думаю, она поняла, что я нуждался в ней.

— Ладно, — сказал я. — Давайте посмотрим, что у нас есть.

Передо мной, за воротами, был обширный двор, выложенный плиткой. По обеим сторонам его были возвышвлись останки огромных каменных бабочек, каждая на пьедестале высотой в двадцать футов. Их крылья были сломаны и грудами лежали на полу внутреннего двора. Они образовали что-то вроде прохода. Я задавался вопросом, представляла ли когда-то, давным-давно, каждая из этих бабочек-монархов (ибо, конечно, именно такими они и были) короля или королеву в линии Галлиена.

Крики раздались снова, и я понял, что ворота готовятся закрыться. Имя Лии может снова открыть их, а может и нет. У меня не было намерения выяснять это. Я вскочил в седло и поехал внутрь, когда ворота с грохотом начали закрываться.

Резиновые колеса шуршали по плиткам, которые когда-то были разноцветными, но теперь поблекли. «Все становится серым», — подумал я. Серый или тот нездоровый оттенок мутно-зеленого. Бабочки, возможно, когда-то разноцветные, но теперь такие же серые, как и все остальное, нависали над нами, когда мы проходили под ними и между ними. Их тела были целы, но лица, а также крылья были отбиты. Это заставило меня вспомнить видео, которые я видел, как ИГИЛ уничтожает древние статуи, артефакты и храмы, которые они считали богохульными.

Мы подошли к двойной арке в форме крыльев бабочки. Над ней что-то было написано, но оно тоже было помято. Все, что осталось, — это буквы ЛИ. Моей первой мыслью было ЛИЛИМАР, название города, но это мог быть и ГАЛЛИЕН.

Прежде чем пройти через арку, я оглянулся, чтобы проверить Радар. Мы должны были вести себя тихо, каждый из людей, которых я встречал, высказывал это по-своему, и я не думал, что это будет проблемой для Радар. Она снова заснула. Что было хорошо в одном смысле и тревожно в другом.