Читаем Сиротская доля полностью

Все три мальчика немедленно убежали за забор. В землянке зажегся свет, на двор выбежали люди с дубинками и устремились к бочке, из которой по-прежнему неслись крики и грохот.

Ночь эту, полную впечатлений, Ясь и его товарищи провели под каким-то навесом, на бревнах.

- Тут лежать - все равно как в карете! - сказал Антек.

Наступило утро Нового года. Антек, ровно с рассветом позабыв о бессоннице и невзгодах минувшей ночи, созвал военный совет.

- Сегодняшним днем надо попользоваться, - сказал он. - Будем ходить с поздравлениями. Ты, Валек, со мной, а ты, Ясек, дай-ка мне свою хламиду и шапку...

- А я в чем останусь?.. - спросил возмущенный Ясь.

- В моем сюртуке! Что, может, он неприличный? - продолжал Антек, показывая целый рукав. - Ну, снимай, а то... пойду в участок и сразу скажу, кто ты такой!

Напрасно бедный Ясь угрожал и просил. Ничего не помогло. Подлый Антек почти насильно сорвал с него пальто, брюки и башмаки и со злобным смехом кинул горько плачущему мальчику свои отвратительные лохмотья, строго-настрого наказав ждать его под вечер на Обозной улице, у шинка.

В самых черных мыслях провел Ясь этот долгий печальный день, весь рацион которого составляла черствая корка хлеба. Антек появился на условленном месте только около семи; еды он не принес, зато сам был сильно навеселе, - ба! - просто-таки порядочно пьян.

- Ну, скажу я тебе, - затрещал пройдоха. - Дело шло у меня как по маслу!.. Всюду я врал, будто я из "Курьера"... Потому что, видишь ли, я отхватил по пути поздравительные карточки у одного типа... У меня даже еще есть...

Договорить он не успел, так как в этот момент чьи-то громадные руки схватили его и подняли в воздух.

- Караул! Спасай, Ясек!.. - крикнул Антек.

- Ой, и всыплю я тебе теперь! - сказал преследователь.

- Пан Мартин! Мой святой пан Мартин! - орал Антек, заходясь от плача.

- Вот тебе за мешки!.. Вот тебе за веревку... Вот тебе за песок!.. И не обманывай честных людей!.. И не кради, что не твое!..

Каждое из этих высокоморальных наставлений сопровождалось свистом ремня и звуком, наводившим на мысль, что ремень уже соприкоснулся с кожей Антека. Длилось это добрых четверть часа с небольшими перерывами.

Тем временем Ясь, услышав, о чем речь идет, и узнав, как дерутся продавцы песка, стремительно бежал в сторону Краковского Предместья, отказавшись и от службы у Антека, и от ночевки в бочке, и даже от своей одежды. Он не знал, что с ним теперь будет, но даже тюрьма и смерть казались ему более заманчивыми, чем общение с личностями вроде Антека.

В течение нескольких дней термометр держался выше нуля, было довольно тепло, снег и лед стаяли. К тому часу, когда Ясь убежал от Антека, над городом опустился густой туман. Огни фонарей во влажной голубой мгле напоминали подвешенные в воздухе красноватые огоньки, а прохожие походили на тени. На улицах по случаю Нового года движение было небольшое и мало-помалу совсем затихло.

Часов около десяти туман поднялся вверх, и одновременно пошел дождь, который, все усиливаясь, превратился, наконец, в настоящий ливень. Сточные канавы набухли, и почти во всю ширину улиц поплыли потоки жидкой грязи. Сытые и хорошо одетые люди называют такую погоду мерзкой, - для оборванных и голодных она была ужасной.

Как только пошел дождь, Ясь обнаружил, что шляпа и сюртук Антека, до сих пор какие-то удивительно жесткие, размякают с угрожающей быстротой. С продавленных полей шляпы вода потекла на плечи. Вдруг мальчик почувствовал, как крупная капля упала ему прямо на шею, а когда, вздрогнув, свел лопатки, капля побежала по спине. Вскоре промокшая одежда стала липнуть к телу, в дырявые башмаки набилась грязь.

Его прохватил легкий озноб...

Дождь между тем все усиливался; ветер подхватывал потоки воды и швырял их из стороны в сторону, на домах, от крыш до фундамента, образовались влажные полосы, улицы совсем опустели. В поисках убежища Ясь перебегал от ворот к воротам, от ниши к нише, а дождь преследовал его с упорством живого и злобного существа.

- О боже, спаси меня... - прошептал мальчик, покружил минуту на одном месте и снова устремился вперед.

Час тому назад Ясь думал, что исчерпал все возможные испытания на свете. Оказалось, что худшее было впереди. Приходилось спасаться уже не от людей, а от стихий. Он бежал без оглядки, а за ним по пятам - дождь, голод и бессонная ночь.

Около часу ночи, вконец измученный бессмысленной беготней, Ясь упал на ступеньки какого-то дома. Он щелкал зубами от холода, и голова у него пылала. Приступ головокружения и странная тяжесть во всем теле привели его на некоторое время в полное оцепенение, что-то среднее между сном и обмороком.

Очнувшись, Ясь с удивлением почувствовал, что страдания его прекратились. Только язык у него пересох и сильно запеклись губы, но при этом он ощущал какой-то благостный покой и необычайную свободу воображения. Временами он забывал, где находится, и думал, что все еще живет в доме у матери: вот снова, как бывало, стучит машина и лампа светит, как прежде.

Это не лампа, а уличный фонарь; это не стук машины, а громкое журчанье воды, стекающей в канаву!