Читаем Сиротская доля полностью

- Эх!.. Потому что я только в драке такой. А впрочем, намотай себе на ус, балда, за какую попало работу я браться не люблю. Когда я разносил газеты, мне не раз говорили: "Если бы ты, Антек, не был таким ворюгой, из тебя бы путный человек вышел!" - но я расплевался с газетами!.. Это отнимает время. Ладно, пойдем гулять!

И они пошли слоняться по городу. Вдруг Антек остановился перед меняльной конторой и, указывая на горстку золота за окном, сказал:

- Ты знаешь, балда, что все это мое?

- Ишь ты! - с усмешкой заметил Ясь. - Здоров же ты на выдумки.

- А вот и мое, потому что, если захочу, так не дам тебе глядеть.

И, сказав это, Антек оттолкнул своего служащего от окна. Ясь вспыхнул и так крепко ухватил своего хозяина за загривок, что тот прямо в клубок свернулся; с трудом высвободившись, он сердито закричал:

- Ого!.. Вот ты какой удалец?.. Посмей-ка еще хоть раз, и я сообщу о тебе в участок, сукин сын!

Услышав это, Ясь струсил. Он чувствовал, что этот хлипкий парень побил его дипломатией и что рядом с ним и пан Петр, и пан Кароль, и даже мастер Дурский ни черта не стоят...

Часов около десяти вечера мальчики вернулись в приречный район. Там они пролезли через дыру в заборе и в нескольких шагах от нее увидели большую опрокинутую бочку из-под сахара.

- А что?.. Вот тебе и постель!.. - шепнул Антек, первый влезая в этот своеобразный будуар.

- Побойся бога! - дрожащим голосом заметил Ясь. - А если нас тут поймают?

- Ну и что же?.. Я ничего не украл, никого не убил, - что мне могут сделать? - возразил Антек.

С тяжелым сердцем Ясь полез вслед за ним и утонул в лежалой, полусгнившей соломе, смешанной с множеством инородных тел, в общежитии именуемых мусором.

Вскоре усталость взяла верх над отвращением, и Ясь заснул в этой берлоге так же спокойно, как некогда в раскладной кроватке, убаюканный шепотом материнской молитвы.

На другой день, еще до рассвета, мальчики вылезли через то самое отверстие в заборе, которое послужило им входом. Проходя пустыми улицами, Ясь твердил молитву и под первой же водокачкой умылся; Антек довольствовался чистотой... души. Потом, так же как вчера, Ясь таскал песок, а предприниматель Антек покупал товар либо брал его в кредит со складов, обходя, однако, землянку плечистого Мартина.

- Не хочу ссориться с Мартином, - объяснил Антек.

После вечерней закуски, состоявшей из хлеба, копченой грудинки и двух бутылок пятигрошового "шляхетского" пива, бродяжки столкнулись с парнем по имени Валек, который, увидев их, закричал:

- Ты!.. Антек!.. Если бы ты знал, как на тебя Мартин злится!.. Говорит, ты вчера выманил у него веревку и мешки, а песок берешь у других и он так тебе морду набьет, что дух из тебя вон.

- Чего он лает! - презрительно буркнул Антек, поежившись, словно по нему мурашки пробежали.

Потом они слонялись втроем, а когда наступила ночь, Антек, к которому вернулось хорошее настроение, предложил:

- Вот что, божьи коровки, пошли-ка в клуб на бал!

- Какой бал? - спросил Ясь.

- Ой, боже!.. - подхватил Валек. - Ну, и дурень же!.. С виду хрант, а не знает, что сегодня канун Нового года.

Когда они остановились у клуба, Антек, прислушиваясь к звукам музыки, глубокомысленно заметил:

- Это в нашу честь так танцуют! Если бы не мы, в Варшаве не было бы ни одного бала.

Высказавшись, он схватил Валека за плечи и под мелодию кадрили начал откалывать коленца. Возник переполох, ибо мальчики толкнули какую-то старушку, сами едва не попали под лошадь. Получив кулаком от постового и кнутом от извозчика, они отправились вместе с Ясем на обычный ночлег. По дороге Антек упрекнул Валека, что он танцует, как медведь, в результате чего парни вцепились друг другу в волосы. Ясю пришлось их разнимать.

Когда они пробрались в свой двор, Антек первый сунул голову в бочку и с возмущением обнаружил там пару грязных сапог. Это привело мальчишку в такое негодование, что, забыв об осторожности, он заорал:

- Что за новости такие?.. Вылазь отсюда, негодяй!..

- Тише ты! помалкивай! - остерег его Валек.

- Почему помалкивай?! - кричал Антек. - Откуда он взялся?.. Я вот рассержусь да схожу за полицией, чтобы отвели этого жулика в участок.

Сапоги лениво пошевелились, и в глубине бочки раздался голос:

- Не приставай, пока я добрый...

- Он пьяный!.. - прошептал Валек.

- Подумаешь, пьяный!.. Пусть не лезет на чужое место, ворюга! - не унимался Антек, дергая захватчика за ноги.

Тут один из этих огромных сапог, очертив в воздухе дугу, так энергично прошелся по истрепанному сюртуку Антека, что парень зашатался.

- Ну и перекрестил, господи Иисусе!.. - пробормотал Валек.

Из бочки по-прежнему раздавался храп. Антек отвел Валека в сторону и что-то пошептал ему на ухо. Потом оба осторожно подошли к бочке и, ухватившись за края, с усилием поставили ее на дно.

Голова спящего захватчика очутилась в позиции, которую обычно занимают ноги.

- Ббожже! - донесся из бочки стон, и одновременно оба сорванца заорали во всю глотку:

- Вор!.. вор!..

Из бочки им вторил грубый голос:

- Ббожже! Спасите!..