– Кэти, это Мохаммед, можешь посигналить доктору Маклаверти, попросить ее закончить за меня обход? Там чистая рутина. Мне нужно два часа. Хорошо. Я знаю. А это сегодня? Черт. Оно так на сегодня и стояло? Ну ладно. И во сколько начинается? Хорошо. Я успею вернуться. И еще одно, Кэти: у нас под коробкой со шприцами еще хранится тот контейнер с просроченными препаратами на случай массовых жертв? Чудесно. Ты лучшая, Кэти, с меня, не знаю, десять кофе из «Старбакса». Да, я сейчас с миссис Картрайт.

Он отдает свой телефон Хелен и вытаскивает пейджер:

– Почитайте пока этот раздел про микоплазмоз. Допивайте свой кофе, а если еще чего-нибудь захотите, скажите Стэнли, кассиру. Я вернусь минут через десять, принесу кое-какие препараты из просрочки и пару кислородных масок. Правда, как с дозировкой поступим, я понятия не имею. Может, попробовать еще разок позвонить оксфордскому ветеринару по пути к вам домой? Вдруг для этого уже есть лекарство, и тогда лучше будет отдать предпочтение ему.

Хелен кивает:

– А кислород, доктор?

Доктор Джемаль делает глубокий вдох.

– Я держу баллон в машине, на случай аварий с пострадавшими на дороге, и намерен вам его одолжить.

Хелен смотрит на свои руки. Они дрожат. Доктор Джемаль берет их в свои:

– Если мы не будем в нужный час заботиться друг о друге, то зачем вообще это все, а?

Хелен кивает, но не отводит глаз от керамической лодочки, в которую, точно крошечные пассажиры, набились пакетики с сахаром.

– Кстати, а как зовут нашего пациента, миссис Картрайт?

– Сипсворт, – отвечает она, нащупывая карман, где обычно лежит ее смятый как попало платок. – Сипсворт Картрайт.

<p>29</p>

Доктор ездит на черной «вольво», в ней пахнет дорогим кремом для рук. Хелен показывает ему дорогу к Вестминстер-кресент. Стоя на светофоре, доктор Джемаль звонит оксфордскому специалисту по экзотическим животным. Гудки из динамиков машины звучат оглушительно, но Хелен уверена: она выдержит что угодно, лишь бы спасти свою мышь.

– Да, здравствуйте. Простите, вы не могли бы позвать ветеринара к телефону, буквально на пару слов? Я доктор Джемаль, заведующий кардиологическим отделением больницы Мидоупарк. Да, конечно. Жду. – Он поворачивается к Хелен: – Сколько лет Сипсворту?

– Понятия не имею.

– А если навскидку?..

– В моей книжке написано, что мыши живут примерно два года, так что я бы сказала, ему год с небольшим. Он шустрый, но и мудрый тоже.

Внезапно машину заполняет женский голос:

– Доктор Джемаль? Это Вики Престон, главный ветеринар.

– Здравствуйте, доктор Престон. Я звоню по просьбе… коллеги, у нее заболела мышь, самец, возраст примерно год и месяц, симптомы – затрудненное дыхание, включение вспомогательной мускулатуры. Мы подозреваем респираторную инфекцию или, может быть, микоплазмоз.

– Мне очень жаль. Это лабораторное животное или домашний питомец?

– Второе… питомец.

– Хорошо, мы единственные специалисты по грызунам в округе и с радостью поможем. Пусть ваша коллега привезет животное на обследование, ладно? Без анализов мы не поймем, микоплазмоз это или нет. Насколько он активен в обычное время?

Хелен показывает доктору Джемалю большой палец.

– Вполне активен. Нормальная мышь.

– Значит, мы имеем дело с чем-то несистемным, слава богу.

– И, надеюсь, не с врожденной патологией, – добавляет доктор Джемаль.

Хелен согласно кивает.

– А чешется не больше обычного? – интересуется ветеринар.

Хелен выразительно качает головой.

– Не больше, нет. Ну сколько-то чешется, наверное.

– Ваша коллега сможет привезти его в понедельник утром? В ходе обследования заодно и на клещей проверим, а то они часто бывают, но не доставляют хлопот, пока нормальные защитные механизмы не ослабнут.

Хелен показывает на свой дом, и доктор Джемаль аккуратно паркуется у тротуара.

– Спасибо, доктор Престон. Я передам коллеге, чтобы позвонила вам и записалась на понедельник.

Они заходят в дом, и Хелен ведет гостя в комнату, где Сипсворт спит в аквариуме на ее платке. Глаза его закрыты, голова повернута и лежит на обеих передних лапках. Доктор Джемаль ставит на пол принесенную с собой медицинскую сумку.

Хелен делает глубокий вдох и выдох.

– Слава богу. Похоже, приступ прошел.

Доктор Джемаль наклоняется, чтобы получше разглядеть мышь.

– Такие они славные малыши, правда? А тахипноэ для них нормально? Он, как я вижу…

– О да, – говорит ему Хелен. – У них сердцебиение от трехсот до семисот ударов в минуту.

– Подумать только, такая крошечная мышца умеет работать в таком ритме – сколько, два года?

– Вы верите в Бога, доктор Джемаль?

У него вырывается смешок:

– Когда провожу операцию…

– А я вот не верю, – резко произносит Хелен. – Хотя это в любом случае не имеет значения… но такое инженерное мастерство природы постоянно наводит на мысли о какой-то высшей силе.

Доктор Джемаль открывает свою сумку с просроченными лекарствами и медицинскими материалами.

– Если бы не мыши, – говорит он, – наша работа была бы еще труднее.

Хелен поворачивается к молодому кардиологу.